Друзья отца. Будешь нашей - Бетти Алая

Сплёвываю кровь. Всё лицо болит.

— Ну и что? — Игнат тяжело дышит. — Полегчало?

— Немного, — кряхтя, поднимаюсь на ноги, — мне тут идея одна пришла…

Обрисовываю план Игнату, он согласен. Быстро приводим себя в порядок и выезжаем в СИЗО, где кукует Васильев. Выглядим как бывалые зеки, но оно даже к лучшему.

Лицо пиздец болит. И Леркиной ласки очень хочется.

Подъезжаем, паркуемся. Вот странно у мужиков всё работает. Поругались, морды друг другу набили и снова лучшие друзья. Уже не помню даже, чем меня так бесил Игнат.

— Привет, — подходим к регистрации, — нам к Васильеву назначено. Глеб должен был писульку прислать.

— Да, есть, — молодой парень пропускает нас к мажору.

— Надеюсь, у него нет доступа к телефону?

— Нет, изъяли. Поступило указание.

Значит, мудак успел написать сообщнику до этого. Ладно, учтем. Подходим к камере. Васильев возлеживает на койке, смотрит куда-то в потолок.

— Ну привет, — ухмыляется Игнат, тот подпрыгивает.

— Батя меня вытащит. А вы сядете за ложное обвинение! — выдает мажорчик.

Усмехаюсь.

— У бати твоего свои проблемы, дружок. Оставьте-ка нас наедине поболтать, — отпускаю охрану.

Мажор явно напрягается. Садится и пучит на нас глазенки. Проходим, занимаем почти всю камеру. Как же руки чешутся ему рожу разъебать в мясо.

— Кто следит за Лерой? — чеканю.

— А что? — нагло спрашивает. — Малышка Лерочка оказалась шлюхой, и папочка узнал?

Тресь!

Кулак Игната бьет прямо в нос мажора. Слышится хруст, и кровь заливает лицо мажора.

— ЭЙ! — забивается в угол, испуганно смотрит. — ОХРАНА!

— Они ушли, Гордей, — спокойно говорю, — да, Лера под нашей защитой. И поверь мне, нам ничего не сделают, если мы даже забьем тебя до смерти. Здесь контингент опасный.

— Скажут, — хрустит кулаками Игнат, — что ты просто не понравился местному авторитету.

— Что вам надо? — почти рыдает.

Сейчас перед нами не напыщенный мажор, а перепуганный парень. Дадим ему шанс выжить.

— Кто следит за Лерой? Кто слил фото и видео ее отцу?

— Стася…

— Кто такая?

— Девчонка моя. Она следит. И слила видео папаше. У нее подружака в деканате, все данные на Лерку достала.

— Куда еще слила? — рычу, еле держу себя в руках.

— Никуда…

— Не пизди мне…

— ДА КЛЯНУСЬ! — походу Васильев на грани истерики. — Она должна была, но пока не высылала в ректорат и всем нашим…

— Если вышлет тебе пиздец! — рычу.

— Я отменить не могу… мобильник забрали! — шмыгает носом.

Какое же убожество!

— Сейчас мы вернем тебе мобильный. Ты напишешь своей бабе и позовешь ее сюда. Мы ее скрутим, отнимем телефон и освободим Леру от вас, недоносков.

— Не трогайте её! Стася просто хотела помочь…

— Мне похуй…

В общем, спустя час эта девчонка приезжает в СИЗО. Где ее уже ждут. Пришьют вмешательство в частную жизнь, преследование и еще что-нибудь. Мы женщин не бьем, даже таких гнилых, так что оставляем Глеба разбираться с этими малолетками.

А сами едем прямиком в офис Пети. Он небольшой, компания только развивается. Подходим к девчонкам на ресепнш.

— Девушки, — улыбаюсь, они сразу краснеют и хихикают, — мне нужна Ивана.

— Ивана Робертовна сейчас на обеде.

— А где она обычно обедает? — улыбаюсь еще шире. — Нам очень нужно. Это в буквальном смысле вопрос жизни и смерти.

— В ресторанчике напротив. Но она не одна…

Интересно, с кем? С Петюней?

Летим туда на всех парах. Уж больно мне хочется Лерку себе. Любить, кормить и никому не отдавать. Еще трахать до обморока. И целовать во все сладкие местечки. Слушать ее голос. Гладить и ласкать мою малышку.

— Я всё сказала, Петь! — звучит строгий голос на весь ресторан. — Ты сделал свой выбор тогда! Унизил меня!

— Ивана, прошу, — умоляюще смотрит наш друг.

Он совсем разбит. Мы подходим.

— Добрый день, Петюня, — улыбаюсь, даже не представляя, как разруливать ситуацию.

— Ивана, — улыбается Игнат, — так вот вы какая.

— Какая? — фыркает.

— Красивая и гордая. Присядем?

В Игната снова вселился дамский угодник. Это будет весело! Петька яростно смотрит на нас. Но Ивана садится на место.

— Подогнал друзей, Петя? — выгибает бровь.

Она красивая. Стройная женщина в самом соку. Петя не дурак, однако!

— Мы просто пришли проведать друга, — вкрадчиво говорит Игнат, — и застали столь нелицеприятную сцену. Петя много о вас рассказывал.

— И о том, как меня бросил? — она горько улыбается.

Тут не все потеряно! Ивана неравнодушна к нашему Петру.

— Это была ошибка! — собирается с духом горе-жених. — Я погорячился и…

— И как часто ты будешь горячиться, если мы сойдемся? Раз в неделю или чаще?

— Ивана… — стонет он.

— Дайте ему шанс, — говорит Игнат, — а то он в такой депрессии, что нас уже достал. Постоянно о вас говорит, безумно скучает. Вон цветы таскает…

В мусорном ведре рядом и правда лежит букет.

— Что, прям в депрессии? — на щеках женщины выступает густой румянец. Хоть она и пытается его скрыть.

Киваем, как болванчики. Она поджимает губы.

— Пожалуйста! — он накрывает ее ладонь своей, в глаза смотрит. — Дай мне шанс!

— Я подумаю, — она не отнимает руку, — мне нужно идти… если вдруг решишь вечером меня проводить… я буду не против.

— Конечно! — Петя словно воскресает из мертвых, весь сияет.

Ивана уходит, мило улыбаясь, а мы понимаем, что выполнили свою задачу.

— Зачем вы пришли? — Петя снова ощетинивается, — я всё решил.

— Мы тоже. Поэтому не выпустим тебя, пока не поговорим.

— Мы не отступимся от твоей дочери, — спокойно говорит Игнат, — даже не рассчитывай. Ты отличный отец, Петя. Воспитал умную, прелестную и верную юную женщину. Но ей пора строить свои отношения.

— А видео? — стонет. — И что с вашими рожами?

— Мы всё решили, дружище. Немного подрались, но такое бывает.

— Ладно. Давайте поговорим. Но не здесь…

Глава 30

Лера

Места себе не нахожу! Мне так страшно! А вдруг они не уговорят папу? Я этого н переживу! Хотя…

Подхожу к зеркалу и смотрю на себя. Мне нужно стать сильнее! Ян и Игнат борются за нас, а я хнычу. Вот приедет папа и я…

Но поток моих мыслей прерывает звук открывающейся двери. Вроде бы папа должен быть на работе! Напрягаюсь, хватаю подушку.

— Лера! — слышу напряженный голос отца.

Выхожу и вижу, что мои мужчины с ним. Сердечко колотится, как сумасшедшее. Я так рада их видеть! Стоп! А почему у них лица в синяках?

— Да, папуль? — скромно выхожу.

Игнат так пристально смотрит, что я тут же завожусь. Блин, сейчас не место и не время! Но сопротивляться своей любви к ним обоим я не могу…

— Говорите, — папа садится в своё кресло, — почему я должен передумать?

— Потому что мы любим твою дочь,