Купленная врагом - Мия Флор

Ну почти — на мне только кулон, подаренный им.

Когда он снимает с меня все цепи, тело пробирает дрожь. Воспоминания о том, что он делал со мной несколько часов назад, затуманивают рассудок. Замечаю, что на мне больше нет царапин, как и ноющей боли между ног.

Может, я слишком долго спала?

Мне бы спросить, почему он это делает, почему освобождает меня, но вместо этого я с замиранием сердца наблюдаю за его тёмными глазами. В них застыла тишина. Безумие пропало.

Дарио придвигается ближе, и я невольно задерживаю взгляд на его мускулистом торсе, а потом и на затвердевшем органе. В нём нет той дикости, которую он обрушил на меня ранее, но его тело отчётливо показывает, чего он хочет прямо сейчас.

В помещении стоит тишина, она позволяет слышать биение и прерывистое дыхание друг друга. Все в этой пещере будто соединяет нас едва уловимыми звуками.

— Лия… — произносит рокочущим голосом Дарио, и нежно прикасается к моей щеке.

Я блаженно закрываю глаза, словно кошка, которую ласково гладят, и позволяю волне мурашек разбежаться по всему телу.

В пещере тепло, даже жарко, но я ощущаю будоражащий озноб, за которым следует необходимость прижаться всем телом к нему… к Дарио.

Что я и делаю.

Нащупываю его плечи, подаюсь навстречу, сталкиваясь с горячим телом, и открываю глаза. Лицо Дарио в сантиметре от меня. Он проводит руками по моим изгибам, поправляя и усаживая удобнее на себя.

Ну как удобнее…

Он сжимает мои бёдра так, что разгорячённая плоть плотно прижимается к его окаменевшему органу. А болезненно набухшая грудь упирается в его торс.

Дарио утыкается носом мне в шею. Он устало, но довольно втягивает воздух, проводит губами по ключицам, продолжая ласкать руками мою спину.

Из груди вырывается скулёж нетерпения, я начинаю двигать бёдрами и тереться о его орган.

Боги… зачем я это делаю? Мы оба запачканы, но я ощущаю себя такой грязной и похотливой, что это перестаёт меня волновать.

Кошмар.

Вот тебе и принцесса.

Нет…

больше не принцесса.

И сейчас Дарио стирает своими губами все воспоминания об этом. Он укладывает меня на спину и льнёт к затвердевшим соскам. Спускается ниже и погружается языком в мою плоть.

Ох…

Я стону и выгибаюсь, пока Дарио уверенно стискивает меня своими пальцами, не позволяя отдалиться от его порочных губ, обхватывающих и нежно обсасывающих самые чувствительные точки у меня между ног.

— Дарио… — я стону его имя, с каждой секундой наполняясь удовольствием, пока он со вкусом поедает меня.

После сегодняшней ночи трудно поверить, что он может быть настолько нежным.

Но это тоже Дарио.

— Наполни меня, — прошу я его, когда после очередного всхлипа наслаждения он поднимает на меня взгляд.

Теперь я вижу, как в нём пробуждается безумие. Глаза затуманивает похоть. И это то, что сводит меня с ума.

Дарио приподнимается надо мной, разглядывает дрожащее от подступающего экстаза тело, проводит пальцами по животу, едва касаясь. Он закидывает мою ногу себе на плечо и проникает глубоко внутрь.

Очень глубоко.

Сжирает мой стон поцелуем и заставляет улететь куда-то за пределы сознания, где существуем только мы и сплетение наших тел.

— Лия… — шепчет он, запуская ладонь в волосы и слегка покусывая мои губы. — Моя порочная принцесса.

Я кладу палец на его губы.

— Больше не принцесса. — Я смотрю, как меняется его взгляд — он становится осторожным. — Но если хочешь, я буду ею только для тебя.

Дарио рвано выдыхает.

— Я хочу, чтобы ты была только моей принцессой, Лия, — произносит он.

Захватывает губы, двигается быстрее, не спуская с меня глаз, и тихо, но опасно рычит, когда заполняет своим семенем.

Я впиваюсь в его плечи и выгибаюсь, принимая всё, что он мне даёт. До капли.

Мы нежимся в объятиях друг друга некоторое время. Молча.

— Прости… если был груб и жесток с тобой, — произносит Дарио, рассматривая моё лицо. — Я не контролирую себя в полнолуние. Я мог тебя убить.

Не думаю, что это была бы великая потеря — прикончить похотливую глупую принцессу, но я не говорю это вслух.

— Ты не сделал этого. — Прислоняюсь головой к его горячей груди, а потом задумываюсь. — Почему? Почему ты меня не убил?

Дарио расслабленно усмехается и закрывает глаза.

— Потому что ты слишком вкусно пахнешь, когда возбуждаешься. Даже для моего обезумевшего зверя, — говорит он, и я чувствую укол стыда.

Он понял? Ох, чёрт… Он тоже понял, что я возбудилась в самый неподходящий момент.

— Я испугалась, — зачем-то говорю я в своё оправдание, даже если в этом нет логики.

— Ты всегда возбуждаешься, когда тебя пугают? — спрашивает он, очевидно всё поняв.

— Я… возбуждаюсь, только если меня пугаешь ты, — искренне отвечаю. В глазах Дарио загорается что-то тёмное и опасное, манящее и дерзкое.

Я не сразу понимаю, зол ли он на то, что я ему сказала, или наоборот.

Дарио подхватывает меня на руки и уносит вглубь пещеры. Здесь, в одном из тёмных ходов, мы оказываемся перед маленьким водопадом. Дарио ставит меня на ноги, крепко прижимает к груди и только потом втягивает под поток.

Я понимаю, почему он сделал именно так.

Вода ледяная.

Ох…

Он мог бы меня и предупредить!

Однако, его горячее тело согревает, пока он быстро проводит руками по моим изгибам. Я дрожу, но делаю то же самое с ним.

Это длится совсем недолго.

Когда мы выходим из-под струи, кожа покалывает, чувствительность обостряется, и каждое горячее прикосновение Дарио кажется жизненно необходимым. Он это понимает, растирает мою кожу пальцами, пока мы оба вновь не проваливаемся в пучину страсти.

Не знаю, на сколько мы задержимся в этой пещере, но хочется, чтобы это длилось как минимум вечность.

29

Лия

Шесть месяцев спустя

Я бегу босиком по лесной поляне, собирая блестящую в лунном свете траву. Лёгкая прохлада ласкает в эту жаркую летнюю ночь.

На мне невесомое белое платье, а в руках — плетёная корзина. Но она пуста и служит просто декорацией.

Мне очень нравится помогать Дарио в его поместье, но ещё больше я обожаю выманивать его из замка в ночи и заставлять охотиться на себя…

Замираю и прислушиваюсь.

Я ещё не вышла за границу поместья и отбежала от замка на небольшое расстояние.

За прошедшие месяцы я изучила каждую тропинку в этом лесу и сейчас жду, когда же наконец услышу шаги.

Бросаю взгляд на луну — её контур почти очерчивает идеальный круг.

Полнолуние приближается,