Развод со зверем - Анна Григорьевна Владимирова

всей красе. Видимо, в этом и возникла проблема когда-то. Она раскрылась. И напугала этим какого-то кастрированного главу хирургии, сообразившего, что эта звездочка его подвинет. И решил ее просто убрать. Нет, надо будет все же найти его и посмотреть, что там за импотент…

— Есть пульс!

Ну кто бы сомневался. Я улыбнулся под маской:

— Отличная работа. Я зашью.

— Можно я? — вдруг попросила она и посмотрела на меня серьезно.

— Хорошо, — посторонился я, хмурясь.

Она что, все же не собирается принимать мое предложение о работе и решила наработаться в последний раз? Ну что за женщина?! Я скрипнул зубами и вышел из операционной. Ладно, разберемся.

На часах — далеко за полдень. Скоро вторая пересадка. А мне нужно посмотреть в глаза одному бывшему другу и потребовать соблюдать договоренности. Я предупреждал, чтобы Алан отпустил Лару, если та соберется уйти. Так какого хрена он ее снова подставляет?

А еще я хотел увидеть «медведя», которого предстоит завтра вскрыть. Только волею случая все сошлось в одной точке — и Азизов, и «медведь».

— Ну как продвигается? — вопросил он, стоило мне объявиться в палате донора.

От основной части палаты нас отделяло звуконепроницаемое стекло. Азизов стоял, сложив руки на груди и всем видом являя озабоченность.

— Ты какого черта не отпустил вчера Лару? — потребовал я без прилюдий.

Захотелось схватить его за загривок и впечатать пару раз в стекло. Но я лишь отстраненно отметил эту необычную агрессивную реакцию и встал рядом с Аланом, устремляя взгляд на пациента. Он почувствует мое недовольство на зверином уровне —пока что этого достаточно.

— Она нужна тебе, — заявил он неожиданно.

— Она нужна тебе. Не надо делать из меня идиота.

— Да, и мне она тоже нужна, потому что у тебя завтра тяжелая операция…

— Если не подпишешь сегодня ее заявление на увольнение, завтра у тебя не будет ни меня, ни ее.

— Ты в себе? — усмехнулся он, поворачивая ко мне голову.

— А ты? — Мы скрестились взглядами. — Ты продал за деньги все, а теперь торгуешь чужими жизнями и оправдываешься суровыми законами бытия. Только эти законы делаем мы сами. И не нужно мне говорить, что выбора у тебя не было.

— Выбор у нас у всех один и тот же, — понизил он голос. — Я выбрал быть зверем.

— Жалкое оправдание, — усмехнулся я презрительно. — Я не буду оперировать «медвежье» сердце, если в операционной будет Лара. И хрен ты меня потом натянешь на договор. Тут столько нарушений условий, что я с тебя еще и компенсации выжму в довесок. Это если тебя не сожрут заживо за мой отказ.

— Так и тебя сожрут! — потерял он самообладание.

— Мне плевать, Алан. Давно, — зло усмехнулся я ему в глаза. — Все, что меня тут держит — адреналин. Он немного обезболивает чувство моей потери. Но нет ничего надежнее вечной гарантированной анестезии. Хочешь попугать меня смертью? Попробуй.

33

Я не стал наслаждаться его проигрышем. Мы порычали друг на друга, как звери, и он признал поражение. Сегодня он подпишет заявление Лары на увольнение, а у меня одной большой проблемой станет меньше. Вторая вытаращилась на меня злым взглядом, стоило мне подойти к кушетке. Оборотень был прикован к кровати так туго, что мог лишь немного поворачивать голову в стороны. Капельницы с препаратами работали автоматически, поддерживая уровень седативного, но предельная для него доза была не так эффективна, как того бы хотелось. Когда я потянулся к планшету сбоку от приборов, пленник на меня зарычал.

— Это ты тот, кто планирует убить меня завтра? — оскалился он и дернулся.

— Смотрю, у тебя те же планы в моем отношении, — холодно констатировал я и углубился в изучение планшета, на котором собиралась динамика состояния донора.

Но зверь мой внутри угрожающе ощерился. Да, старик, мы влипли. Может, завещание оформить? Или как-то повеселее провести сегодняшний вечер — в спортзале, к примеру — вспомнить боевую подготовку, размяться… Хотя, раньше надо было.

— Не обломится тебе, волчара, — процедил «медведь».

— Ну а как бы ты предпочел сдохнуть? С пулей в голове? В сердце?

— Я предпочту не сдохнуть вовсе, — улыбнулся он, обнажая большие звериные клыки. — Думаешь, тут работают профи безопасности? Зря. Профи меня взяли и упаковали вам, а дальше все держится только на ремнях… — И он красноречиво дернул руками. — Но недолго им меня держать. Когда ты начнешь меня убивать, тебя уже ничто не спасет. И никого не спасет, кто окажется рядом.

Одной своей частью я понимал, что он давит мне на психику. Но другой я поддавался на провокацию, хоть и не подавал вида.

— А сладкая самочка, которую ты сегодня лапал, завтра будет? — издевательски посмеивался пленник. — У тебя есть запасная? Хотя, тебе точно уже не понадобится…

— Тебе вроде не вливают наркоты, чтобы ты нес этот бред, — холодно заметил я. Он не мог чувствовать Лару, так как я не терся об нее, а лишь брал за руку. На ладонях запаха не осталось — я смыл его в операционной. Но либо он изо всех сил пробует меня расшатать, либо в его присутствии кто-то глупо треплется, полагая, что пленник в отключке. — Твои попытки попасть в цель наобум выглядят жалко, медведь…

— Ты правильно думаешь, — не обратил он внимание на мои слова. — Они — не профи, волчара. Слишком много болтают и недооценивают противника.

Я сжал челюсти.

— Нет, ее завтра не будет. Еще какие-то стратегические слухи собрал? — вперил я в него взгляд, полный превосходства. — Нет? Тогда отдыхай и набирайся сил.

Пленник дернулся позади меня, когда я направился за стекло. Азизов так и стоял, хмурясь.

— Положиться на Льва? — усмехнулся я на его обескураженный взгляд. — Что же они не выболтали пленнику еще и код от сейфа с оружием в твоем кабинете, а то как-то слабо он осведомлен, не находишь?

— Я разберусь, — процедил он, зло сдвигая брови.

— Поздно. Мы все тут завтра сдохнем, — бросил я и направился из палаты.

***

— Я слышал, Волкодав потек прям на операции, — громко зашептал Сава, протягивая мне кофе, стоило мне выбраться из душевой.

— Что за патологическая одержимость