Отличный парень - Кристина Арноти

Она раздумывает, как ей поступить. Вдруг этот человек станет обузой для нее?

— Я мог бы показать вам Вашингтон…

— Не стоит тратить на меня время, — отвечает она на всякий случай.

— Я встречаюсь с другом в четыре часа. Затем сразу же полечу обратно в Нью-Йорк.

Она решительно не знает, как ей поступить.

— Я хотела бы не торопясь побродить по музею, — говорит Анук.

Девушка поднимает голову и заглядывает ему в лицо.

— И я вовсе не являюсь легкой добычей.

Американец качает головой:

— Ох уж, эти французы! Все у них сводится к сексу… Если у американца есть несколько свободных часов, чтобы показать вам свой родной город, то вы уже воображаете, что он пристает к вам с непристойным предложением. Сегодня вечером я расскажу своей жене, как водил по музею туристку из Франции. И сыну тоже расскажу об этом. Правда, он еще слишком мал.

Она сверлит его взглядом.

— Так вы женаты? У вас есть жена и ребенок?

Она направляется к входной двери в отель.

— Средний американец рано женится, — говорит он.

— Сколько же вам лет?

— Двадцать девять. И я уже шесть лет как женат. Мою жену зовут Дороти. Славная девушка.

Она представляет, как этот средний американец укладывает тарелки в посудомоечную машину; в кухню врывается малыш и кричит: «Папочка, папочка, я написал в штанишки!»

— Я прекрасно обойдусь без вашей помощи, — заявляет Анук.

А про себя думает: «Да пошел ты к черту! Отправляйся покупать памперсы своему засранцу».

Он не сводит с нее глаз.

— Вы мне не доверяете, — говорит он.

— Нет, не доверяю, — честно признается она. — И обхожу стороной женатых мужчин.

— Итак, — говорит американец, — вы не представляете, что между мужчиной и женщиной могут существовать какие-то иные отношения, кроме сексуальных?

Смутившись, Анук отворачивается.

— Это вовсе не так… господин.

— Не господин. Просто Стив. Мое имя Стив Дейл. А как зовут вас?

— Анук.

— А… А… Анжук.

— Да нет же. Просто Анук.

— Анук, — повторяет он. — Никогда не слышал такого имени. Звучит не очень благозвучно. Впрочем…

— До свидания, Стив.

— Не уходите… Вы не ответили на мой вопрос. Можете ли вы себе представить, что между мужчиной и женщиной могут быть какие-то другие отношения, помимо сексуальных?

— Ну да, — с досадой отвечает она.

И добавляет по-французски:

— Платоническая любовь — это все брехня…

— Брехня — это что?

— Я ухожу. Стив, передайте привет Дороти и малышу. Кстати, как его зовут?

— Лакки…

— Это не имя…

— Это прозвище. Оно означает «счастливчик». Тимоти очень повезло в жизни.

— Сколько ему лет?

— Пять…

— И в пять лет ему уже улыбнулась удача?

— Да… Он был тяжело болен и выкарабкался… Разве это не удача?

— Конечно, — говорит она. — Простите меня…

— У него полиомиелит…

— Стив, мне надо идти…

Он берет ее за руку.

— Я знаю этот город как свои пять пальцев. Если вы не против, я провожу вас в музей, а затем покажу памятник Линкольну, Капитолий и Потомак. У моего друга, с которым я встречаюсь в четыре часа дня, есть лодка с подвесным мотором. Она стоит в ангаре на берегу реки. Я могу взять ее, чтобы прокатить вас по Потомаку до самого дома, где родился Вашингтон. Это в Вермонте…

Анук молниеносно подсчитывает в уме. В Вашингтоне она пробудет еще два дня, плюс бесчисленные коктейли, куда ей неизбежно придется ходить с Робертом.

— Вы не просите, чтобы я отпустил вашу руку, — говорит он. — Я жду, когда вы начнете возмущаться.

Она вновь загляделась на него. У американца открытое и мужественное лицо. Похоже, что перед ней стоит порядочный и честный человек. И очень большая зануда.

— Отпустите меня, — говорит она.

Ее взгляд нечаянно падает на его руки. У него большие и крепкие руки с длинными пальцами. Красиво очерченный рот. Из-за высокого роста и небольшой сутулости на нем должна хорошо сидеть верхняя одежда. У него загорелая и гладкая кожа. Капельки пота искрятся вокруг тонкой цепочки на шее. Забыть про Дороти и смотреть на американца как на старшего брата. Такого парня не грех использовать в качестве телохранителя.

— Все еще раздумываете? — спрашивает он с улыбкой.

— Спасибо, я согласна, — отвечает она. — Я поднимусь в номер, чтобы переодеться. Это не займет много времени. Минут десять, не больше.

— До встречи, — говорит американец, — пока, пока, Анук…

— Пока, Стив…

Она краснеет. Ей немного стыдно. Она представляет себя на его месте. «Мадам не признает легких отношений? Почему у вас все сводится к сексу?..» Неожиданно для себя она перестает ему дерзить. Она уже почти примирилась с существованием Дороти и маленького засранца. И вот на его глазах она заливается краской. Это уже никуда не годится.

Анук торопливо идет по прохладным коридорам отеля. Она едва не сбивает с ног чернокожего официанта с подносом в руках, оказавшегося на ее пути. В последнюю секунду ему удалось разминуться с ураганом в модном бикини. Она почему-то стучит от нетерпения ногой в лифте, когда он слишком долго, по ее мнению, задерживается на этажах. И что особенного она нашла в американце? Черт бы побрал эту Дороти…

Наконец она вбегает в свой номер. Молодая горничная стелет постель под оглушающие звуки джаза, доносившиеся из радиоприемника.

— Здравствуйте, — говорит Анук.

Горничная и ухом не ведет. Когда она отходит в сторону, Анук выключает радио. Та возвращается и снова включает на полную громкость радио. Анук говорит строгим тоном:

— Я не желаю слушать радио… У меня раскалывается от него голова…

Однако горничная словно не слышит ее замечания. Анук снова выключает радио.

Девушка бросает взгляд на горничную. Чернокожая девица, не проронив ни слова, с грозным видом продолжает уборку. В свою очередь, она искоса поглядывает на светловолосую клиентку отеля. Анук переодевается, ничуть не смущаясь присутствия горничной. «Если ей не нравится, пусть выйдет в коридор». Она стоит перед распахнутым платяным шкафом. Зеркало, прикрепленное к внутренней стороне створки шкафа, отражает каждое ее движение. Анук снимает бикини. На несколько секунд она остается в чем мать родила. Затем, не торопясь, она надевает трусы, лифчик, легкие брючки из чистого хлопка и такую же рубашку. Темные солнечные очки, кепочка с козырьком из ткани на голове, и она уже готова. Юный гаврош, только что вышедший из шикарного парижского бутика.