Будешь моей, детка - Анастасия Градцева

— Мне пообещали тысячу долларов, — я чувствую себя страшно униженной, когда это произношу.  — Я же говорила тебе: мне нужны деньги, чтобы заплатить за учебу. Огромная сумма денег.

— Днем ты говорила, что тебе уже ничего не надо, — Тимур смотрит на меня изучающим взглядом, будто пытаясь понять, вру я или нет.

— Понимаешь, я сначала думала уйти из университета и учиться самой, но потом пришла домой и поняла, что с моими родителями эта история не пройдет. Они не дадут мне этого сделать. Представь, мама сказала, чтобы я шла подрабатывать покраской машин, — я издаю смешок и жду, что Соболевский посмеётся вместе со мной, но он вдруг темнеет лицом.

— Правда?

— Ну да. В общем, или я строю карьеру автомаляра, или остаюсь в универе и учусь. Но для этого мне нужны деньги.

— Так попроси их у меня, детка, — выдыхает раздраженно Соболевский и вдруг смотрит на меня так, что жаром охватывает все тело. — Ты почему-то ищешь помощи в каком-то сраном блядушнике, вместо того, чтобы получить ее у меня. Попроси эти деньги у меня, и я тебе дам. А потом ты мне… дашь.

— Здесь правило бескорыстной помощи не работает? — спрашиваю я неожиданно хриплым голосом.

Он с ухмылкой качает головой.

— Нет, детка.

— А зачем тебе я?

— Я же говорил, — он пристально смотрит на меня, и это безумно смущает. — Хочу тебя трахнуть.

— Один раз?

— Неееет, — тянет он, а потом коротко усмехается. — Не один раз. И не один день. Неделя, может, пару недель. Пока мне не надоест, детка. Пока у меня не перестанет стоять только от одного твоего чёртова запаха. Пока не натрахаюсь с тобой досыта.

— Но оплатить надо до этой пятницы, — шепотом говорю я, чувствуя, как от стыда горят щеки. Я обсуждаю свою цену. И кто я после этого?

— Оплачу завтра. Авансом, так сказать, — Тимур хмыкает, а потом вдруг наклоняется ко мне близко и берет пальцами за подбородок. — А потом ты поступишь в мое полное распоряжение. Так что, детка, да?

— Да, — шепчу я. И зажмуриваюсь, потому что нет сил выносить этот жаркий бесстыдный взгляд.

— Только не с видом великомученицы, да, малыш? — его голос шелково скользит по мне, а пальцы поглаживают губы. — Открывай свои красивые глазки. Тебе самой хочется, так что не надо врать, будто ты страдаешь. Надо будет отработать мои деньги, детка. Сделать так, чтобы мне понравилось. Чтобы понравилось нам обоим.

В дверь стучат.

— Кто? — раздраженно спрашивает Тимур.

— Ваш заказ, — раздается голос из-за двери.

Он нехотя отстраняется от меня и идет открывать.

Девушка в униформе горничной заносит в номер пакеты и косится на меня любопытным взглядом.

— Вы примерьте, пожалуйста, — говорит она услужливо. — И решите, что из этого оставить хотите. А то, что не подойдет, я заберу. Мы подобрали все из ассортимента бутика при отеле, так что если вам нужно что-то совсем другое, то это уже завтра, когда можно будет заказать доставку из щоу-рума.

— Мы разберёмся, спасибо, — кивает ей Тимур.

Девушка уходит, а я смотрю на эту гору пакетов и осторожно интересуюсь:

— А за такое не надо оставлять чаевые?

— При выезде, — лаконично отвечает Тимур, а потом переводит взгляд на меня. В глубине темных глаз вспыхивает откровенный интерес. — Что, детка, начнем примерку?

— Хорошо, — смущенно говорю я, хватаю один из пакетов и пытаюсь пойти с ним в сторону ванной, но меня останавливает его хрипловатый голос:

— И куда ты собралась?

— Ну там… переодеться… — мямлю я.

— Здесь же удобнее. И зеркало большое. Переодевайся тут.

— Спасибо, — благодарно говорю я и стою, ожидая, пока он выйдет. Но Тимур не выглядит как человек, который собирается куда-то идти. Он расслабленно откинулся на спинку кресла и, прищурившись, следит за мной.

— Тимур, — осторожно зову я. — А ты… мог бы…

— Что?

— Ну выйти. Чтобы я вещи померила.

— Нет.

— Нет?

— Конечно, нет. Я планирую смотреть на тебя.

— Но я так не смогу, — растерянно говорю я. — Это…неприлично.

— Малыш, — мягко говорит он. — Ну что плохого в том, что я на тебя посмотрю? Просто посмотрю.

— Можно я хотя бы белье надену в ванной, — бормочу я смущенно. — Пожалуйста!

Тимур хмурится и явно хочет сказать «нет», но потом вдруг смотрит на меня и в его лице что-то неуловимо меняется.

— Ладно, — через паузу говорит он.

Я быстро перебираю пакеты, нахожу тот, что с бельем, и несусь в ванную комнату. Слава богу, что мне не принесли что-то прозрачно-кружевное. Наоборот: и трусы, и лифчик сделаны из гладкой белой ткани, похожи на спортивные, и это утешает. Я смотрю в зеркало и убеждаю себя, что это практически как купальник. Мне же не бывает стыдно в бассейне? Вот и тут не должно.

Но халат я все же надеваю и выхожу в нем. И моментально напарываюсь на темный голодный взгляд Соболевского.

— Можешь снять? — хрипло просит он. И то, что не приказывает, а просит, вдруг толкает меня на то, чтобы согласиться.

Я непослушными пальцами развязываю пояс халата и прямо физически ощущаю, что Тимур на меня смотрит. Это чувствуется так, словно в этом месте начинает гореть кожа. Сначала на ключицах, потом в ложбинке между грудей, потом на животе и бедрах.

Я неловко повожу плечами, давая махровой ткани соскользнуть вниз, и оказываюсь стоящей перед Тимуром в одном белье. И нет, это не купальник. Совсем не купальник.Лифчик слишком тонкий, чтобы скрыть напрягшиеся от холода соски, которые так хорошо сейчас обрисовываются под эластичной тканью. Я пытаюсь прикрыть их ладонями, но Тимур качает головой.

— Не надо, детка, — говорит он низким, будто севшим голосом. — Ты охрененно красивая. Не прячься от меня.

Мне нравятся его слова. И мне нравится ощущать на себе его жадный восхищенный взгляд, от которого в низу живота становится тепло и тяжело, словно вся кровь из моего тела устремилась туда.

Я примеряю песочного цвета трикотажные брюки и белый, какого-то сливочного оттенка свитер. Вещи сидят отлично, а ткань у них такая приятная, что