Будешь моей, детка - Анастасия Градцева

— Добегалась босиком по борделям? — злюсь я.

— Да, — вяло говорит она. И эта безэмоциональность меня почему-то пугает:

— Оль, ты как? Что болит? — растерянно спрашиваю у нее.

— Горло, — хрипло говорит она. — Глотать больно.

— А ноги не болят? — вспоминаю ее вчерашние боевые ранения.

— Ноги нет. Голова сильно болит, и еще холодно очень. — Детка плотнее укутывается в одеяло, словно гусеничка.

Это плохо. Она и так горячая как печка, а если знобит, то значит, температура еще будет подниматься.

— Я врача вызову, — говорю я утвердительно, но она мотает головой и морщится. Наверное, больно от резких движений.

— Я не хочу врача. Тимур…ты можешь отвезти меня домой? Я домой очень хочу.

Я молчу.

— Пожалуйста…Можно?

— Можно, — грубовато буркаю в ответ. — Одеться сама сможешь?

— Да.

Детка, похожая на сомнамбулу, вяло натягивает на себя штаны и кофту. Обувается, берет блестящую сумочку, с которой она вчера была, непослушными пальцами достает оттуда ключи, телефон, сует это все в карманы и смотрит на меня своими блестящими от температуры глазами.

— Я готова.

— Одежду забыла, — я киваю на пакеты, стоящие по углам номера.

— Не надо, — вяло говорит она. — Я не хочу. Ничего не хочу. Это тоже потом отдам, — и кивает на вещи, которые на ней.

— Херни не неси, — злюсь я, но потом смотрю, как она прикрывает глаза, будто ей больно смотреть на свет, и тоскливо матерюсь.

Ладно. Потом разберемся.

Сейчас надо доставить это температурящее существо по адресу. Надеюсь, там есть кому о ней позаботиться и детка быстро придет в норму. Потому что у меня на нее планы размером с Эйфелеву башню.

Пока едем, детка засыпает в машине, но как только торможу возле дома, сразу приоткрывает глаза, хоть и с трудом.

— Спасибо, я пойду.

— Да куда ты, блядь, пойдешь, — мрачно говорю я, глядя на ее измученное, пылающее от жара лицо. — Давай я хоть до квартиры тебя доведу.

Она молча кивает, даже не попытавшись возразить.

В этом доме даже лифта нет, и на пятый этаж надо подниматься пешком. Пытаюсь взять ее на руки, но она неожиданно противится — и приходится просто идти рядом, следя, чтобы не свалилась.

Когда оказываемся перед дверью, детка вдруг поворачивается ко мне и тихо говорит:

— Тимур, а теперь и правда иди. Спасибо, что довез.

— Дома хоть есть кто-то? — грубовато спрашиваю я. Меня почему-то злит, что она не хочет, чтобы я заходил к ней в квартиру.

— Брат. Родители уже на работе скорее всего, они рано уезжают.

— Ладно.

— Я позвоню тебе, когда мне станет лучше.

— Нет, это я позвоню тебе вечером, и только попробуй не взять трубку. Телефон, кстати, поставь на зарядку.

— Хорошо, — кивает детка и стоит. Не открывает дверь, ждет, пока я уйду.

Я молча разворачиваюсь и ухожу. А пока спускаюсь по грязным обшарпанным ступенькам, думаю, какого хрена я с ней так вожусь. Уже ведь согласилась, уже ведь до всего договорились, так почему я веду себя так, как будто меня интересует что-то еще, помимо ее тела?

День заполнен под завязку. Я не еду на учебу, но дел хватает и без этого. Тренажерка, обед, после обеда встреча с отцом — он еще в мае, когда я вернулся в Россию, выделил мне один из магазинов нашей сети и теперь ждет цифр и отчета по прибыли. Рассказываю, отчитываюсь, но лицо отца как всегда остается непроницаемым. Мог бы порадоваться или хотя бы похвалить. Но это не про него.

— Результат меня устраивает, Тимур, — говорит он так холодно, словно разговаривает с одним из своих менеджеров, а не с единственным сыном. — Со следующего года включу тебя в совет директоров.

— Я думал, мое назначение —  уже решенный вопрос. Разве не за этим ты меня вытащил в Россию?

— За этим, — спокойно кивает отец. — Но я не был уверен, что ты этого заслуживаешь.

Типичный отец. С самого детства у него все и всегда надо заслужить, никаких профитов по праву рождения, он это не признает.

— Тогда, может, зарплату мне повысишь? — нагло интересуюсь я. — Раз тебя устраивают показатели работы магазина.

— Сколько ты хочешь?

Называю сумму, отец молча кивает, а я про себя чертыхаюсь. Блин, значит, мало попросил, раз он ни секунды не колебался. Значит, несмотря на его равнодушную рожу, моя работа его не просто устраивает, а очень и очень устраивает.

Молча допиваем кофе, я прощаюсь и ухожу. Теплые отношения и семейный очаг — это не про нас. Иногда я вообще не уверен, что мы с отцом имеем право называться семьей.

Я иду к машине и проверяю телефон. Я отправил детке уже три сообщения, она не ответила ни на одно. Одно радует: они доставлены, значит, телефон у нее заряжен.

В четыре не выдерживаю и набираю ее номер. Я говорил, что позвоню вечером, но, блин. Четыре — это уже почти вечер, я так считаю.

Детка не берет трубку. Звоню еще два раза, а потом повторяю звонок через полчаса. Результат тот же.

Длинно матерюсь, разворачиваюсь и еду в сторону ее дома. Похуй на обещания и договоренности. Я просто проверю, что с ней.

Дверь мне открывают не сразу, сначала я долго жму на облупившуюся кнопку звонка, а потом слышу нервные шаги за дверью.

— Кто? — спрашивает мужской голос. Очень неуверенный и, я бы сказал, напуганный.

— Я к Оле.

Слышу, как открывается замок, дверь распахивается, и на пороге стоит мрачный лохматый парень в растянутой грязной футболке. Видимо, тот самый брат.

— И чё тебе надо?

— Проверить ее самочувствие.

— А что с ней? — удивляется он. Причем довольно искренне. — В комнате вроде у себя сидит.

— Где ее комната?

— Ну вот там вправо. Эй, чел, а ты куда? Она тебя ждет?

Я молча снимаю обувь и иду, не обращая внимания на парня, который не очень понимает, что происходит.

— Вот эта комната?

— Ну да, но блин, слушай…

Я