Чувства наизнанку - Даша Коэн

— Верю, — отвела я взгляд, но он снова повернул к себе мое лицо, зажимая его в своих горячих ладонях.

— Простишь? — шепотом и прямо мне в губы, так что по телу опять пробежались мурашки оголтелым табуном.

— Прощу.

— А на свидание со мной пойдешь? — потерся носом о мой нос, прикрыв глаза и затаив дыхание.

— Пойду.

Боже, ну как я могу ему сопротивляться? Никак! Не получается!

— Сегодня?

— Сегодня? — обалдело округляю я глаза.

— Я до завтра не доживу, Тань. Пощади!

— А может…?

— А может ты просто скажешь мне «да»?

— Ну…ладно, да!

— Тогда в восемь?

— Боже…

— Еще раз «да», Тань.

— Хорошо. Да, — бурчу я, хотя внутри вся шалею от радости.

О, глупая влюбленная кура!

— Ну наконец-то! — буквально взрывается Хан и смачно целует меня в щеку, пока я просто улыбаюсь, словно махровая идиотка и хлопаю глазами, сама не в силах поверить в то, что согласилась идти с ним.

— Ты… просто… невыносим, — уворачиваюсь я от его губ, которые буквально зацеловывают меня своими короткими жалящими поцелуями.

— Я хуже, Тань, — припечатывает и смеется, словно мальчишка.

— Ой, я, кажется, передумала, — хихикаю как малолетка.

— Я тебе передумаю! И вообще, все, я полетел. А то у меня последние мозги вытекут рядом с тобой. До встречи! Буду в восемь!

Заключительное особенно сильное объятие и он сорвался вниз по пролетам, оставляя меня абсолютно очумело озираться по сторонам, кончиками пальцев дотрагиваясь до своих губ и низа живота, где бушевало адское пламя.

— Ну что, влюбились наконец-то? — скрипнула соседская дверь и морщинистое лицо Серафимы Петровны заинтересованно посмотрело на меня.

— Дак, давно, — прикрыла я глаза и тяжко вздохнула.

А затем развернулась и вошла в свою квартиру, прикрывая за собой дверь. Сползла по ней вниз и прикрыла ладонями полыхающее лицо.

Боже, ты мой! Убегала, убегала, а все равно со всей дури вписалась в этого невозможного мужика.

Снова.

Опять.

Таня

— Нинка, Нин! — стенала я в трубку, прикладывая мокрое полотенце, смоченное ледяной водой, ко лбу.

— Ну, что там у тебя опять приключилось, болезная?

— Хан! — выдала я, объясняя этими тремя буквами все на свете.

— Что? Вы еще друг друга не придушили? — ржет подруга, а я прикусываю губу, не зная, как обличить мысли в слова.

Ой, совсем сдурела Татьяна…

— Он меня на свидание пригласил!

— А ты че?

— А я согласилась!

— А он че?

— А он сказал, что заедет в восемь!

— А ты че?

— А мне одеть нечего!

И снова смех в трубку, пока я убираю ее от уха и с подозрением смотрю, хмурясь все больше и больше.

— Нина, але! Ты моя подруга, на минуточку! Помогай мне! Что делать? — строго отчитала я Ковалеву.

— Ничего не делать.

— Как это ничего?

— Ну так. Ты ж решила, что как человек твой Хан стопроцентная какашка и думает он только о том, как залезть в твои трусы. А оно тебе надо, Тань? Конечно нет! Так что, просто скажи этому красивому наглецу, что ты передумала и ни на какие свидания с ним не пойдешь. Никогда!

Так-то она права, но…

— Ну, он извинился, — пробормотала я уныло.

— За что?

— За все. За школу и то, что предлагал мне бабки за секс.

— А за то, что он считает тебя неразборчивой и слабой на передок женщиной, тоже извинился?

— Нет, за это не извинился, — буркнула я и скривилась.

— Ну вот! Чем не изумительная причина послать твоего Хана в дальние дали, м-м?

— Изумительная, но…что-то я уже расхотела его посылать, — плюхнулась в кресло у окна и зажмурилась.

— Это еще почему?

— Ну… потому что он так смотрит на меня, и так целует, Нин. И такие слова говорит, и вообще…

— Влюбилась, да?

— Ага, — вздохнула я.

— Тогда послушай мудрую женщину, Татьяна. Сильно не штукатурься. С прической тоже не мудри. Платье должно быть простое, но элегантное, без всяких там нарядных финтифлюшек. Для тебя свидание с ним не праздник, а всего лишь лишний повод сходить в ресторан или куда там он тебя потащит. Все должно быть в меру, чтобы он не подумал, что ты его всю жизнь ждала.

— Но, кажется, так и есть, — закатила я глаза к потолку.

— Пофиг! И вот еще что — никаких поцелуев на первом свидании. Вообще табу!

— Ой, да кто бы говорил! — фыркнула я.

— Вот именно, я как никто знаю, о чем толкую, — уныло потянула Нинка, — все, я все сказала. И да, желаю удачи. Сведи своего Хана с ума.

— Он не мой, — вздохнула грустно.

— Еще как твой. Просто держи его крепче, желательно за жабры.

Легко сказать…

Отключилась и снова потопала к своему скудному гардеробу, у которого простояла добрых минут двадцать, не понимая, что же мне надеть. А потом все-таки выудила платье, которое покупала еще на вручение диплома. Черный футляр с глубоким v-образным вырезом и молнией во всю длину сзади.

Просто. Стильно. Элегантно.

Волосы распустить по плечам. И минимум макияжа. Только стрелки на глазах, а еще немного подчеркнуть ресницы и скулы.

Вот и все. Я готова. И, как и учила Нинка, не вырядилась будто бы на парад.

А там уж и телефон мой дал о себе знать. И да, это было сообщение от Хана.

Он: «Я уже внизу. Мне подняться?»

Я: «Нет, сейчас выйду».

Последний раз долго и придирчиво оглядываю себя в зеркале, пытаясь не обращать внимания на то, что дико нервничаю. Руки мелко подрагивают, за ребрами ураган и только в черепной коробке абсолютный штиль, лишь одинокое перекати-поле летит по выжженной пустыне.

Да, мозги мои давно покинули чат, а я и не заметила.

Выдохнула и вышла из квартиры, а потом спустилась вниз, прямиком навстречу Хану, что уже дожидался меня на крыльце с огромным букетом разноцветных гербер и эустом. Красиво, нежно и не банально.

— Вау…, — потянул Марк, жарко обшаривая мою фигуру своим стальным взглядом, — Таня, ты просто…вау!

— Спасибо, — смущенно отвела я глаза, натыкаясь на заинтересованный взгляд Серафимы Петровны, которая прибиралась в палисаднике под своими окнами.