Розабелла - Сильвия Эндрю

Встревоженная и смущенная Розабелла посмотрела на Филипа Уинболта. Неужели настал долгожданный момент, чтобы сказать ему правду? Несмотря на его слова и убедительный тон, она испытывала стыд, вспоминая свои страстные поцелуи. На ум опять пришли жестокие насмешки и непристойные предположения мужа.

Сможет ли кто-нибудь полюбить ее, несмотря на обман? Если Филип захочет побольше узнать о ее браке, что она ему скажет? Не отвернется ли он от нее с отвращением, если она посвятит его в подробности их со Стивеном Ордуэем семейной жизни? Хватит ли у нее смелости рискнуть? Розабелла украдкой взглянула на Филипа Уинболта, и ей показалось, что он сурово смотрит на нее.

– Я… не могу! – с рыданием воскликнула она и закрыла лицо руками.

Филип с нежностью обнял ее.

– Пожалуйста, не надо! Я не собирался вас огорчать. Я просто очень хочу вам помочь, хочу, чтобы вы доверились мне, и очень сожалею, что вы не можете этого сделать.

– Я хочу, Филип, хочу! Но не сейчас.

– Понимаю – мы ведь не так давно знакомы, хотя мне кажется, что всю жизнь. Каким бы ни оказался ваш секрет, моя любовь к вам и дружба неизменны. Поверьте. Я и не думал торопить вас, хотел, чтобы все произошло постепенно… А случилось так из-за моего отъезда в Лондон, конечно. Там меня ждут неотложные дела. Однако три недели не видеть вас… Это слишком долго!

– Долго, – кивнула Розабелла.

Он улыбнулся:

– Возможно, и к лучшему, что мы должны отложить наш разговор. Но пока я в отъезде, помните: я люблю вас, и мои чувства к вам не изменятся, обещаю.

Она посмотрела ему в глаза.

– Я бы хотела, чтобы вы не уезжали, Филип.

Он поцеловал ее в губы.

– И я не хочу уезжать.

Глубоко вздохнув, она вымолвила:

– Я расскажу вам все, когда вы вернетесь. Обещаю.

Он проводил ее до дома и, поднеся ее руку к губам, поцеловал на прощание со словами:

– Скучайте по мне хоть немножко! А теперь улыбнитесь.

И Розабелла, отбросив все сомнения и страхи, широко улыбнулась Филипу Уинболту.

Пребывая в Лондоне, Филип не все время посвящал делам – он наведался в различные лондонские клубы и, беседуя с друзьями и знакомыми, как бы невзначай упоминал имя Ордуэя. Сплетен и предположений он наслушался предостаточно, однако не узнал ничего определенного. Чем бы ни занимался Ордуэй и те, кто его окружали, они действовали очень осторожно. Из того, что ему стало известно, у него создалось следующее впечатление: у Розабеллы Ордуэй есть основания не желать рассказывать о муже.

– Вас, кажется, интересует Ордуэй и его дружки – правда, не могу понять почему. Они не нашего круга, Уинболт, – сказал один из знакомых. – Знаю лишь то, что Ордуэй не был главарем. Существует некий Селдер, которого никто не видел, известно только его имя. Кошмарный человек. Непонятно, откуда он взялся – он всегда оставался в тени. Представления не имею, что с ним стало – вся компания вроде бы распалась после смерти Ордуэя. Но если вы когда-нибудь с ним встретитесь, будьте осторожны!

Наслушавшись всевозможного вздора, Филип однажды выбрал время и отправился к дому Ордуэев. Но дверной молоток был снят и дом закрыт – семейство покинуло Лондон, как это было принято летом. Он повернулся, собираясь уйти, и столкнулся с хорошо одетым джентльменом, который стоял у ступеней.

– Прощу прощения, сэр. Вы надеялись увидеть леди Ордуэй? Боюсь, что ее нет в городе.

Это соответствовало тому, что ему сообщила Розабелла, – ее сестра уехала в Бакстон. Незнакомец, видно, кое-что знал, и Филип решил с ним поговорить. Они вместе направились в сторону Гросвенор-сквер.[7]

– Жаль. Я хотел передать миссис Ордуэй письмо от сестры, – сказал Филип. – А вы не знаете, где они? Меня зовут Филип Уинболт.

– Рад с вами познакомиться, мистер Уинболт. Джулиан Фолкирк, к вашим услугам. Весьма сожалею, но ничего не смогу сообщить вам полезного. Ордуэи собирались, насколько мне известно, ехать в Бат, а потом их планы, кажется, переменились.

Мистер Фолкирк оказался умным и интересным собеседником, прекрасно знавшим лондонскую жизнь. Когда они дошли до угла Сент-Джеймс-стрит, Филип остановился и протянул ему руку.

– До свидания, Фолкирк. Я сверну здесь. Вероятно, последую вашему совету и свожу сегодня вечером свою сестру на «Укрощение строптивой». Она не видела этой постановки. Благодарю вас.

Мистер Фолкирк улыбнулся.

– Я, наверное, тоже посмотрю ее еще раз. Возможно, мы встретимся. До свидания, Уинболт. Желаю вам найти Ордуэев. Не сообщите ли, где вас разыскать, если я что-нибудь узнаю?

– На Арлингтон-стрит, но никакой срочности нет.

Как только Филип скрылся из виду, Фолкирк быстро и решительно зашагал к лабиринту узких улочек, где в одном из пользующихся дурной репутацией трактиров отыскал нужного ему человека.

– Барроуз, узнай все, что сможешь, о некоем Филипе Уинболте. Он очень интересуется Ордуэями. Сегодня я столкнулся с ним у их дома.

– Где он живет? – отрывисто спросил Барроуз.

– Не в Лондоне. Выясни где. А сейчас он с сестрой остановился на Арлингтон-стрит.

– Постойте-ка… Уинболт… Это, должно быть, лорд Уинболт. Он живет на Арлингтон-стрит. Когда вам нужно все выяснить?

– Сегодня к вечеру.

– Помилосердствуйте, Селдер… – Наступило угрожающее молчание. Барроуз побледнел. – Простите. У меня случайно вырвалось.

– Да? Опасная оговорка. Для тебя.

– Это больше не повторится!

– Хорошо. Мне бы не хотелось тебя потерять – ты пока что полезен. Итак, до встречи.

Результат поисков Барроуза настолько заинтриговал мистера Фолкирка, что вечером он оделся с особой тщательностью и отправился во второй раз смотреть «Укрощение строптивой».