Розабелла - Сильвия Эндрю

– Спасибо, приеду с удовольствием.

– Чудесно! Пришлю вам приглашение. Я собираюсь заказать новое платье.

– Еще одно?

– Конечно! Анна, вы счастливая, так как во всех нарядах очаровательны, а я…

– Не говорите ерунды! Мне не терпится взглянуть на это новое платье. Какого оно будет цвета?

– Пока не решила. Мы едем в Лондон на три недели, поэтому у меня найдется время посоветоваться с портнихами.

– На три недели?

– Да. Дедушка послал за Филипом – вот почему мы так рано уехали из Рединга. Он хочет, чтобы Филип занялся какими-то делами… что-то связанное с юристами. Филип решил потратить на это время и все наконец уладить. Меня тоже устраивает визит в Лондон. Анна! Мне пришла в голову замечательная мысль! Почему бы вам не поехать с нами? Мы бы вместе повеселились, и вы тоже смогли бы сшить себе платье для приема.

– О нет! – В голосе Розабеллы прозвучал такой испуг, что Эмилия удивленно уставилась на нее. Розабелла вымученно улыбнулась: – Я бы очень хотела поехать с вами в Лондон, но как-нибудь в другой раз. Вы же знаете, я не такая свободная, как вы!

Когда Филип заехал за сестрой, та радостно сообщила ему:

– Мы с Анной обсуждали наши платья ко дню рождения. Она считает, что я должна обратиться к мадам Фаншон. – Эмилия вдруг с удивлением повернулась к Розабелле: – Откуда, скажите на милость, вам известно про мадам Фаншон? Я считала, что вы никогда не покидали Темперли, а мадам Фаншон знают только в Лондоне.

Повисло неловкое молчание. Розабелла довольно быстро нашлась:

– Я где-то слышала о ней…

– Наверное, у нее одевается миссис Ордуэй, – беспечно заметил Филип. – И она упомянула ее в разговоре. Вы едете вместе с Эмилией в Лондон? Чтобы заказать платья?

Розабелла улыбнулась и покачала головой.

– Нет, я обойдусь деревенской портнихой, а материю куплю в Рединге.

– Но фасон возьмите из моего журнала мод, – сказала Эмилия. – Я велю кому – нибудь из слуг занести его вам сегодня же вечером. Нам пора, Фил. У меня масса дел, а мы уезжаем завтра утром, не забудь.

– Обещаю помнить, милая сестричка. Главное – чтобы ты не забыла.

Эмилия укоризненно на него посмотрела.

– Я зайду к вам сразу же по приезде, – сказала она, прощаясь с Розабеллой, – и вы первой увидите мое платье.

Розабелла понуро поднялась наверх, чтобы, как обычно, провести полчаса с отцом. Уинболтов не будет целых три недели! Если бы не ее ужасное положение, она бы приняла предложение Эмилии, походила с ней по магазинам, примерила новые платья, посетила театр… и провела время с Филипом.

– Разве тебя не ждет прием по случаю дня рождения, когда они вернутся? – спросил отец. – Я считал, что девушки любят ходить в гости.

– Я люблю!

– В таком случае вытри слезы и приготовь подарок для подруги. А может, существует иная причина? – Вдруг он выпрямился в кресле и выглянул в окно. – Боже мой! Неужели я перепутал день? Разве Уинболт собирался сегодня играть в шахматы?

– Нет, папа. Почему ты спрашиваешь?

– Он направляется к дому. Тебе придется сказать ему, что я занят. Нет, я сам его приму.

Оказалось, что Филип всего лишь привез обещанный журнал мод.

– А у меня что-то нет настроения играть сегодня в шахматы. Вечер слишком жаркий, – сказал отец Розабеллы.

– Действительно, сэр. Признаюсь вам, что мне не очень-то хочется ехать в Лондон.

– Проводи мистера Уинболта, моя милая, – обратился к дочери мистер Келланд. – Пройдись с ним до ворот – ты ведь сегодня не выходила.

Розабелла почувствовала, как у нее запылали щеки.

– Папа, мистер Уинболт приехал верхом. Не вести же ему лошадь по всей аллее.

– Если вы пойдете со мной, мисс Келланд, мне это доставит удовольствие. Ваш батюшка говорит, что вы сегодня не были на свежем воздухе. – Когда они уже стояли у двери, Филип сказал: – Мне пришло в голову… не будете возражать, если я оставлю Непобедимого у вас в конюшне и мы прогуляемся по саду или по парку? Потом я провожу вас домой и заберу лошадь. Вы согласны?

– Я… – растерянно проговорила Розабелла, потом быстро согласилась: – Чудесная мысль, только захвачу шаль!

Они вышли в сад. Солнце уже закатилось, было свежо.

– Вам не холодно?

– Нет, что вы. Спасибо вам за то, что привезли журнал. Я знаю, вы очень заняты. Можно было прислать слугу.

– И лишиться возможности с вами поболтать? Мы давно не были вместе. Я очень люблю Эмилию и высоко ценю общество вашего отца… но порой мне хочется, чтобы они уехали куда-нибудь далеко-далеко.

– Мистер Уинболт!

– Это правда! Вы, вероятно, этого не сознаете, но, когда рядом с вами кто – то есть, мне кажется, что вы уходите в тень и я могу вас потерять.

– Я… я не думала, что вы такое замечаете.

– Замечаю. – Он улыбнулся, и улыбка его была прежней – полушутливой – полусерьезной.

Чувствуя, что краснеет, Розабелла сказала:

– Я не привыкла к обществу. Но всегда рада побеседовать с вами, мистер Уинболт.

Они дошли до конца сада.

– Не устали? Еще пройдемся? – Филип Уинболт взял ее руку в свою, и она не стала этому противиться.

Они вышли из калитки и свернули на тропинку. Смеркалось, птицы замолкли, раздавались лишь одинокие трели. Когда смолкли и они, Розабелла тихо произнесла:

– Разве в Лондоне что-нибудь может с этим сравниться?!

– И с вами тоже.

– Мистер Уинболт… – начала было взволнованная Розабелла.

– Ничего не говорите! – Он приложил палец к ее губам. – Помните тот день, когда мы во второй раз ездили верхом? Вы предложили притвориться, что мы только что познакомились. – (Она кивнула.) – Теперь моя очередь. Давайте притворимся, что между нами нет секретов. Что мы двое влюбленных, которые отправились погулять в вечерних сумерках. Если я вас обниму… вот так… вы не рассердитесь? – Она ничего не ответила, и тогда Филип притянул ее поближе к себе и заглянул в глаза. – Любовь моя, – произнес он. – Моя ненаглядная. – Он нежно ее поцеловал и, словно боясь, что она убежит, прижал к себе покрепче и поцеловал еще раз.

– Филип, не надо!.. – (Запоздалый протест Розабеллы был заглушён третьим поцелуем.) – Филип, – с трудом выдохнула она и… вдруг, сама того не сознавая, ответила на его поцелуй.

Их губы надолго сомкнулись. Розабеллу не держали ноги, и она прижалась к Филипу – оба прерывисто дышали.

– Вы действуете на меня удивительным образом, моя волшебница! Я просто потерял голову. – Розабелла, понимая, что преступила вес допустимые границы, хотела отстраниться, но он ее не отпустил: – Не вздумайте сказать, что вам был неприятен мой поцелуй! Иначе вы все испортите! И не говорите, что не любите меня – я вам все равно не поверю… На этот раз.