Любовь по расчету - Джейн Энн Кренц

— Я обсуждала с ним этот вопрос.

— Сколько проектов было представлено фонду?

— Около сотни.

— И этот доктор Тревельян не одобрил ни одного. — Каттер нахмурился. — Странно. Очень странно. Мой инженерный опыт подсказывает, что по крайней мере пять или десять процентов от общего количества проектов должны быть солидными.

Венисия с некоторым удивлением посмотрела на него.

— Пять или десять?

Каттер дожевал очередной кусочек мяса.

— Как минимум. Я не говорю о том, что стоит финансировать все пять или десять процентов, но, по крайней мере, именно таково количество проектов, заслуживающих серьезного рассмотрения.

— Статистика. — вещь коварная, — сказала Молли. Она вдруг обнаружила в себе решимость защитить точку зрения Гарри. — На основании одной лишь сотни проектов трудно делать статистическую выборку.

— Совершенно верно, — согласился Каттер. — И все-таки мне интересно узнать, какую цель преследует доктор Тревельян.

— Цель? — насторожилась Молли. — Что вы хотите этим сказать?

— Да ничего, конечно же, — примирительно произнес Каттер. — И все-таки…

— Что все-таки? — спросила Молли.

— Я бы порекомендовал тебе быть более бдительной, моя дорогая, — сказал Каттер.

— Бдительной?

— Ты. — новичок в таких делах. — Каттер отложил нож и с беспокойством во взгляде уставился на Молли. — Помни, что в любой благотворительной операции крутятся большие деньги. Какой-нибудь проходимец, окажись он на месте Тревельяна, мог бы на одних консультационных услугах сколотить себе состояние.

— Я не верю в то, что Гарри использует свое положение, чтобы надуть меня. — Молли почувствовала, как закипает в ней ярость от, казалось бы, вполне справедливого предупреждения, сделанного человеком, который видел в жизни гораздо больше, чем она. — Я знаю, что вокруг любого благотворительного фонда, подобного моему, вьется множество мошенников и негодяев, которые не прочь поживиться за счет его средств, но я категорически настаиваю на том, что Гарри Тревельян не из их числа.

Густые брови Каттера взметнулись вверх.

— Чем они умнее, тем более обаятельны, моя дорогая.

— Гарри нельзя назвать слишком обаятельным, — пробормотала Молли. И тут же вспомнила, что и Гарри как-то советовал ей не слишком доверять чересчур обаятельным соискателям.

— Не подумай, что я отношусь к нему предвзято, — мягко вставил Каттер, — но, похоже, этот Тревельян здорово приручил тебя.

— Какой вздор, — парировала Молли. Венисия поднесла салфетку к губам и встревоженно посмотрела на Каттера.

— Неужели ты думаешь, что доктор Тревельян доит фонд, запрашивая баснословные деньги за свои консультации?

— Я не выдвигаю никаких обвинений, — сказал Каттер. Молли крепче сжала вилку.

— Я надеюсь. Кроме того, Гарри получает далеко не баснословные суммы. Венисия и Каттер уставились на нее.

— Его гонорары, конечно, не самые низкие, — признала Молли. — Но они справедливы. Особенно если учитывать его квалификацию.

Каттер вежливо засопел и вновь занялся мясом.

Венисия покосилась на него, потом несколько растерянно взглянула на Молли.

— Я все-таки надеюсь, дорогая, что ты уже не повторишь ошибки, которую совершила однажды, связавшись с этим мерзким Гордоном Бруком.

Молли поморщилась.

— Поверь мне, Гарри Тревельян не имеет ничего общего с Гордоном Бруком.

Каттер громко прокашлялся, привлекая к себе внимание Молли и Венисии.

— Как я уже сказал, административные расходы трудно контролировать в любой организации, особенно в благотворительном фонде. Вот почему его попечителям всегда нужно быть начеку.

— Гарри Тревельян. — не вор и не мошенник, — резко возразила Молли. Каттер вздохнул.

— Я и не говорил этого. Я просто высказал свое мнение о том, что благотворительный фонд слишком уязвим для мошенников. В конце концов, любой дилетант может назваться консультантом.

Венисия согласно закивала головой.

— Каттер прав. В газетах то и дело пишут о жульничестве в благотворительных фондах. Но ты ведь будешь осторожна со своим доктором Тревельяном, правда, Молли?

Молли с силой воткнула вилку в горку макарон. Всю свою сознательную жизнь ей приходилось быть осторожной. На ней лежала слишком большая ответственность, и поэтому она не могла позволить себе роскоши действовать наугад и ошибаться. Ей уже почти тридцать лет, и вот на горизонте наконец замаячила волнующая неизвестность. Более того, Молли выпадал шанс окунуться в эту неизвестность, узнать ее тайны, вкусить прелести.

Она вежливо улыбнулась.

— Ты меня знаешь, тетя Венисия. Я всегда начеку. Я буду осторожна. .

Молли в последний раз оглядела Келси. — уже объявили регистрацию билетов на рейс, и пассажиры потянулись к стойке.

— Ты уверена, что ничего не забыла?

Келси закатила глаза.

— Если я что-то и забыла, ты вполне можешь мне это дослать.

— Я, наверное, несносна, да?

— Есть немного. — Келси хмыкнула. — Я уезжаю всего на месяц.

— Я знаю. — Молли жалобно улыбнулась сестре. — Но для меня это своего рода проверка. Познаю вкус долгой разлуки, которая предстоит нам осенью, когда ты уедешь учиться.

Келси вдруг стала серьезной.

— Я тоже об этом думала. И говорила с тетей Венисией. Мы считаем, что тебе нужно продать дом, Молли.

Молли изумленно уставилась на нее.

— Ты что, шутишь?

— Нет, совсем не шучу. Дом слишком большой, в нем нельзя жить одной.

— Почему? С уборкой проблем не будет, со мной ведь остаются отцовские роботы-помощники. Я знаю, как управлять ими.

— Не в этом дело, — настаивала на своем Келси. — Аббервикский особняк слишком велик, чтобы оставаться в нем одной. Он наполнен призраками прошлого, если ты меня правильно понимаешь.

— Я понимаю, Келси, но это меня как раз не смущает.

— Думаю, что начнет смущать, когда ты останешься дома в полном одиночестве. Обещай мне, что, по крайней мере, подумаешь о том, чтобы продать его. Ты вполне можешь купить себе современную квартиру в деловой части города.

— Но это же наш дом. И всегда был нашим домом.

— Все изменится, когда я уеду в колледж.

Молли посмотрела на свою взрослую сестру и увидела в ее умных глазах свое будущее.

— Поверь, я все это хорошо понимаю.

Конечно, все изменится. Молли знала, что этот момент обязательно наступит. Келси стояла на пороге собственной жизни. Ее ум и талант уведут ее далеко от безумного, обветшавшего аббервикского поместья. Так уж устроен мир.