Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами

Нет, это была Лиза — всегда спокойная и тихая, с мягкой улыбкой и умиротворяющим голосом. Она не могла поступить по-другому, не могла накричать в ответ, не могла отвесить пощёчину. Она могла только проглотить горькие слова, кинутые в неё, и уйти — уйти навсегда, не оборачиваясь, не требуя объяснений.

Наташа прекрасно знала, что будет дальше. Её подруга больше никогда не заговорит о Глебе. Не станет проклинать его, не будет плакать ночами в подушку, не станет искать встреч, чтобы высказать всё, что накипело. Она попытается забыть и больше не вспоминать. Лиза Суворова не из тех, кто будет унижаться и оправдываться.

Она изучила Лизу вдоль и поперёк — эта девушка никогда дважды в одну и ту же воду не вступает. Если решение принято, оно окончательно. Если дверь закрыта, она не станет дёргать ручку — просто развернётся и пойдёт дальше. И теперь она, как лучшая подруга, должна сделать всё, чтобы помочь Лизе Суворовой начать новую жизнь. Жизнь, из которой сегодня ушёл человек — тот, кому она отдала столько лет, столько надежд, столько любви.

— Пойдём в дом, — тихо сказала Наташа, поднимаясь и протягивая руку. — Пойдём, Лизок. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Хорошо?

Лиза медленно перевела взгляд на подругу, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то, она кивнула и, опираясь на руку Наташи, встала со скамейки. Дождь усилился, капли застучали по асфальту, но две подруги уже шли к подъезду, и Наташа крепко держала Лизу за руку, словно говоря: «Я с тобой. Всё будет хорошо».

* * *

Наши дни.

— Миша, — тихо проговорила Лиза, — зачем ты это сделал?

Девушка внимательно посмотрела на него, но, не выдержав напряжённого взгляда, отвернулась и уставилась на узор ковра под ногами. В её голосе звучала не злость — скорее горькое недоумение, словно она пыталась понять логику его поступка.

— Что ты имеешь в виду, дорогая? — Миша подошёл ближе и взял девушку за руку. — Я сделал это потому, что должен был. Понимаешь?

Лиза не ответила. Она молча покачала головой, и это молчание резануло Михаила по сердцу. Мужчина отошёл в сторону и провёл рукой по голове, растрепав волосы. Он пытался правильно подобрать слова, чтобы всё объяснить девушке, всё рассказать, но мысли перемешались, а в голове стоял гул. Он так запутался, что даже думать было тяжело, не только излагать свои мысли вслух.

Михаил замолчал, решив, что сейчас ещё не время. Глубоко вдохнув, он взял себя в руки и, вложив в голос как можно больше беспечности, сказал:

— Это всего лишь работа. Разве ты не этого хотела?

— Да, но если бы знала заранее, с кем придётся работать, я бы отказалась, — возмутилась Суворова. Её голос дрогнул, но она продолжила твёрже: — А ты просто поставил меня перед фактом, и всё. Ты же знаешь, как я не люблю брать свои слова обратно, и возможности отказаться у меня теперь не будет.

Субботин посмотрел на неё и подумал: «Хорошая девочка. Именно на это я и рассчитывал — на то, что ты начнёшь с ним работать. Я знал: ты не откажешься». Но вслух произнёс совсем другое:

— Давай поедем домой. Ты устала, да и я тоже. — Миша взял её по локоть и направился к выходу.

— Господин Субботин! — Михаил резко развернулся и посмотрел на Павла Гусева, который стоял в компании отца и сына Миллеров. — Вы уже уходите?

— Да, мы очень устали. Вы ведь не против? — усмехнулся Субботин, махнув рукой в сторону двери.

— Нет, я лично, конечно, не против. Но я бы хотел отнять у вас ещё буквально несколько минут, если вы не возражаете, — вежливо, но настойчиво произнёс Гусев.

Субботин взглянул на Лизу. Она едва заметно кивнула, и он, получив молчаливое согласие, направился к мужчинам.

— Слушаем вас, господа, — проговорил Михаил с усмешкой, демонстративно рассматривая Миллера-младшего, который как-то подозрительно напрягся, стоило им приблизиться. Глеб стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд метался между Лизой и Михаилом.

— Дело в том, что на следующей неделе в моём загородном доме состоится неформальная, так сказать, встреча — вечер, раут, фуршет… Как хотите, так и называйте. Это… идея моей жены. Она, знаете ли, любительница организовывать подобные мероприятия, — Гусев говорил с лёгкой улыбкой, но в его глазах читалась деловая хватка.

— Это просто замечательно, но какое отношение это имеет к нам? Мы пока не очень понимаем. Правда, дорогая? — Субботин взглянул на Лизу, а потом мазнул взглядом по Миллеру-младшему, который сжал челюсти, услышав, как Михаил обращается к девушке.

— Да всё очень просто, — продолжил Гусев. — Я хочу пригласить вас на это мероприятие: и вас, и Елизавету Сергеевну. Моя Юля очень любит, когда гости приходят парами. Поэтому мы вас будем ждать. — Он утвердительно кивнул, словно уже не сомневался в их согласии. — Ну а вы, господа Миллеры, вас я тоже приглашаю. Глеб Андреевич, берите с собой эту… девушку, как там её…

— Татьяна, — тихо проговорил Глеб и смущённо посмотрел на Лизу. Он шумно выдохнул, заметив, как девушка внимательно за ним наблюдает. В её взгляде читалось что-то неуловимое — то ли сочувствие, то ли лёгкая насмешка.

— Вот и берите свою Татьяну, — Гусев засмеялся, и остальные подхватили, отчего Глеб слегка покраснел. — И вы, Андрей Артурович, берите жену и тоже приходите. Кстати, там будут и дети, так что… — Гусев развёл руками, и Лиза поняла, что Сашку тоже пригласили на этот праздник.

Андрей Артурович Миллер, до этого молча наблюдавший за разговором, слегка нахмурился. Он бросил быстрый взгляд на сына, затем на Лизу и едва заметно кивнул.

— Ну что ж, Павел Константинович, прекрасно. Мы, наверное, примем ваше приглашение, — произнёс Субботин с нарочитой любезностью. — А сейчас позвольте откланяться. Андрей Артурович, Глеб Андреевич. — Он смерил Миллера-младшего надменным взглядом и нагло подмигнул, что привело Глеба в настоящее бешенство. Тот сжал кулаки, но сдержался, лишь коротко кивнул в ответ.

Лиза, наблюдавшая за этой сценой, почувствовала, как внутри неё нарастает тревога. Ей вдруг стало ясно: эта встреча не случайна, а приглашение — часть какого-то плана. Она бросила взгляд на Михаила, но он тот уже отвернулся, делая вид, что ничего не заметил.

— Пойдём, — тихо сказал он, беря её под