Во власти греха 2 - Ния Экс

— Я и не плакала в подушку! — возмутилась я.

— Вчера плакала, — сказала мама. — Я слышала!

Я закрыла лицо руками. Вот и мама туда же. Сдала с потрохами!

— Ладно, — Хорошев старший встал. — Я, пожалуй, пойду в гараж. Надо там кое-что починить. А вы пока… общайтесь.

— Сергей! — мать удивлённо посмотрела на него.

— Что? — он надел рабочую куртку, висящую на спинке стула. — Я ему верю. Пока. Но если что — у меня есть ружьё. Имей ввиду, пацан. Мне то на твои бицепсы, честно, плевать.

Папа вышел, хлопнув дверью. Мать вздохнула и робко улыбнулась Демьяну.

— Не бойтесь, он не стреляет ни в кого. Только травматом пугает. Я пойду, чай ещё поставлю. А вы пока посидите, ребятки.

Она поставила чайник на плиту и вышла. Мы остались вдвоём. Демьян в упор смотрел на меня, сжирая глазами, я — на него.

— Твой отец — жёсткий мужик, — сказал он.

— Он военный.

— Я понял. Мне в любом случае кабздец, да?

Он взял меня за руку, ухмыляясь. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, и от этого прикосновения у меня в желудке запорхали полудохлые бабочки.

— Сонька, — сказал он тихо. — Прости меня. За всё. За прошлое. За то, что умолчал. За то, что ты узнала мою страшную тайну вовсе не от меня. Если бы я мог всё изменить…

— Не можешь, — перебила я. — Но можешь пообещать, что больше не будешь врать.

— Обещаю, — он посмотрел мне в глаза. — Только честная пионерская правда…

— Тогда скажи, — я сжала его руку. — Кто был на том видео? С кем ты снимался? Ты любил их?

Демьян резко покачал головой.

— Нет! Не-е-ет! Я их даже не помню. Это была работа. Грязная, мерзкая работа, которая позволяла мне платить за квартиру мамы и есть. Я ненавидел каждую секунду. Каждое прикосновение. Каждый фальшивый стон. Я закрывал глаза и представлял, что рядом — ты. И это слабо, но помогало. Ты была для меня недосягаема тогда…

— Помогало? — я чувствовала, как слёзы подступают к горлу.

— Помогало не сдохнуть от отвращения, — он вытер мою щёку большим пальцем. — Я знаю, что это звучит как оправдание. Но я правда изменился. Ради тебя.

— Демьян…

— Я люблю тебя, Соня, — он притянул меня к себе. — Просто люблю. И всё тут.

Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах. Древесина, табак, Диор Саваж. Мой такой родной и незабываемый запах.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я. — Но если ещё раз соврёшь — я сама тебя пристрелю из отцовского ружья.

— Договорились, мелочь пузатая, — сказал он.

— Сам ты мелочь пузатая, — ответила я и поцеловала его в чуть заросшую щеку.

Прямо в коридоре, где мама могла выйти в любую секунду. Прямо перед кухней, откуда пахло чаем и пирожками. Прямо перед новой жизнью, в которой не будет места лжи.

— Соня, — сказал он, отрываясь от моих губ. — Твой отец правда не стреляет?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но проверять не советую.

Он усмехнулся, и мы пошли пить чай.

Мама поставила на стол пирожки, налила чай в большие кружки и смотрела на Демьяна с таким выражением, будто уже выбирала нам имя первенца.

— А вы, Демьян, давно с нашей Соней знакомы? — спросила она.

— Четыре года, — ответил он. — С лагеря.

— Ой, так это вы были тем вожатым? — мама всплеснула руками. — Она тогда всё время про вас рассказывала! Какой вы добрый, какой заботливый и вежливый молодой человек!

Я закашлялась. Мама, ну зачем?

— Правда? — Демьян посмотрел на меня с нарочитым удивлением.

— Неправда, — я покраснела. — Ничего я не рассказывала.

— Рассказывала, — мама подлила ему чаю. — И открытку ему сделала. Самую красивую.

— Я знаю, — Демьян улыбнулся. — Я её до сих пор храню.

— Вот видите, — мама подмигнула ему. — Судьба.

Я сидела и чувствовала, как уши горят. Судьба, значит. Нашла время для судьбы.

— Мам, может, хватит? — попросила я.

— Хорошо-хорошо, — она встала. — Я пойду, папе чай отнесу. А вы пока… общайтесь.

Она вышла, и мы остались вдвоём на кухне. Демьян смотрел на меня, я — в кружку.

— Ты рассказывала обо мне маме? — спросил он.

— Может быть, — буркнула я. — Не твоё дело.

— Моё, — он взял меня за руку. — Всё, что связано с тобой — моё дело.

— Наглый ты, Демьян Греховный.

— Твой наглый, — он поцеловал мои пальцы. — И это уже не изменится. Понимаешь? Это только начало…

Я засмеялась. Впервые за несколько дней — по-настоящему, от души. И он засмеялся вместе со мной.

— Демьян, — сказала я, когда смех стих.

— Мм?

— Просто… спасибо. За то, что пришёл. За то, что не бросил. За то, что залез в окно, как ненормальный.

— А что мне оставалось? — он усмехнулся. — Ты заблокировала меня.

— Я не блокировала!

— А кто тогда не отвечал на сообщения?

— Я… я просто думала.

— Думай в следующий раз побыстрее, малышка, — Демьян обнял меня, прижимая к себе. — А то я уже седой от переживаний.

— У тебя нет седых волос.

— Появятся. С тобой точно появятся.

Я уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно, в унисон с моим.

— Сонь, тут ещё такой момент… хочу с тобой обсудить.

Я подняла голову, закусив губу. Греховный снова стал серьезный, как будто защищал дипломную работу.

— Через три дня состоится бракосочетание моего отца с матерью Вадима… Не могла бы ты… — брюнет запнулся, подбирая слова, мягко сжимая мою ладонь. — Не могла бы ты сопроводить меня на это ужасное мероприятие?

— С радостью. — Немедленно ответила я.

Но знала бы я заранее, чем это грандиозное событие обернется для меня, то послала бы Греховного на три буквы в тот же теплый вечер, вылив на его белоснежную рубашку кружку чая…

Глава 10. Преступление против себя

Вадим

Ладно, я не злорадствую. Разве что, самую малость.

— Потому что я беременна, Демьян! — верещит Алёнушка, поблескивая дужками от брекетов.

Какая, блять, прелесть. Я стану дядей!

— Ты… ты что?

— Что слышал, олух тупой! Постоянно переспрашиваешь ерунду! Чё, извилин и серого вещества вот тут не хватает?! — разъяренная блондинка толкает Демьяна в лобешник указательным пальцем с длинным нарощенным розовым ногтем.

Я прыскаю со смеху, прикрывая нескончаемую ухмылку ладонью.

— Поздравляю, папаша!

— Да что ты несешь, сука ботоксная? Мы ебались то по пальцам пересчитать, и то ты со спиралью, а я презики юзал!

— Ну вот! Осечка случилась! Раз в