Я пришла издалека - Анна Линн

До самого вечера я разбирала наследство Битона. Чего тут только не было! Сушеные лапки летучих мышей, древесные жуки, болотная вода, бычьи яйца, паучьи сети… Все ненужное я выставляла за порог, и в конце концов содержимое шкафов почти целиком перекочевало туда. Паучьи сети, впрочем, я все-таки оставила, решив, что они могут заменить вату, если простерилизовать их хотя бы паром. Остался загадочный ящик. Я с трудом подняла тяжелую крышку и обнаружила набор ржавых инструментов. Этот Битон был еще и плотником по совместительству?

Извлекая из ящика огромные ножи и клещи, я поняла, что за ржавчину приняла пятна засохшей крови. Эти орудия Битон использовал как хирургические инструменты, не затрудняясь тем, чтобы продезинфицировать их или хотя бы вымыть после использования. Содрогнувшись, я закрыла ящик и отправилась к миссис Скотт за тем, что действительно необходимо практикующему врачу восемнадцатого века.

Я еще не слишком хорошо ориентировалась в замке. Это было огромное сооружение, построенное, видимо, без первоначального плана. По мере надобности к зданию пристраивались новые комнаты и галереи, прорубались двери и окна. В результате образовалась хаотичная череда сообщающихся друг с другом помещений, в которой очень легко заблудиться. Засомневавшись на очередной развилке, куда свернуть, я отворила левую дверь и обнаружила там трудолюбивого Джейми, на коленях у которого сидела светловолосая девушка лет шестнадцати. Очевидно, одна из тех, которые сами вешаются ему на шею.

– Простите, я не хотела вам помешать, – пробормотала я, поспешно отступая. – Я немного заблудилась…

– Я провожу, – галантно предложил Джейми, снимая явно разочарованную девушку с колен. – До завтра, Леонор.

– Ты мог просто сказать мне, как добраться до кухни, – сказала я сконфуженно. Он только хмыкнул в ответ, и дальше мы шли молча.

– Почему ты не позволил мне осмотреть твою руку днем и врал насчет какой-то работы? – спросила я наконец.

– Ну… Это из-за Алека. Я не хотел, чтобы он видел мою спину.

– Он не знает?

– Он знает. Слышал, но сам не видел. Знать, что кого-то секли, – это одно. И совсем другое – видеть самому. Всякий раз, говоря со мной, он думал бы о моей спине. И мне было бы тяжело, как если бы он узнал обо мне что-то очень личное. Мне трудно объяснить, это странное чувство. Я не могу подобрать нужных слов.

– Да, я понимаю.

Я действительно понимала. Я сама не могла забыть эти шрамы. За время работы в клинике я видела немало травм, от переломов до огнестрельных ранений, но не встречалась с проявлениями столь грубой, брутальной, физически ощутимой жестокости. Эти шрамы заставляли думать о том кровавом насилии, которое их оставило.

– Я тоже видела твою спину.

– Ты другое дело, – сказал он задумчиво.

– Почему ты все время торчишь на конюшне? – Я решила задать бестактный вопрос. – Ты вовсе не похож на типичного младшего конюха, деревенского парня в замызганной одежде, который сморкается в рукав и говорит «чаво» вместо «что».

Он засмеялся:

– Это правда. Но я объявлен вне закона. За мою голову назначена награда в десять фунтов. Это немало для бедняка.

– Ты думаешь, что среди лошадей легче спрятаться?

– На конюшне бывает меньше людей, чем в замке. Меня здесь мало кто знает в лицо, ведь последний раз я был в Тибервелле, когда мне исполнилось шестнадцать. Люди знают имя того человека, за которого назначена награда, но они не знают, что это именно я.

– Ты объявлен вне закона за кражу или за неповиновение? – Я припомнила преступления, в которых он не так давно сознался.

– За убийство.

– ??

– На самом деле я не убивал именно того сержанта, но я убил многих других. Так что все справедливо, – сказал он философски.

– Кто же убил того сержанта?

– Не знаю. Я знаю только, что не стрелял в него. Я слышал выстрел и видел, как он упал, но мой пистолет не был заряжен.

– Может быть, можно доказать твою невиновность?

– Нужно найти свидетеля и уговорить его дать показания.

– Это так трудно?

– Еще не знаю. Все выяснится в ближайшее время.

Я заставила его пообещать, что он придет ко мне «на прием» в ближайшие дни, будет беречь руку, и мы расстались у дверей кухни. Я проводила взглядом его широкую спину, надеясь, что он не почувствует моего пристального внимания. В двадцатом веке этот человек стал бы шоуменом или политиком. Он обладал удивительной способностью притягивать внимание и удерживать его. Даже я, умудренная опытом женщина, попалась на удочку его загадочности, смешанной со странной откровенностью.

Мой кабинет был готов к работе, и я начала принимать страждущих. Новости здесь распространялись быстро. Первые пациенты появились уже ранним утром, хотя я приготовилась к долгому ожиданию и запаслась книгой из библиотеки Фергюса. Это был томик Шекспира, которого я давно мечтала прочесть в подлиннике. Я хотела поискать что-нибудь развлекательное, легкое, но сообразила, что до появления легких жанров еще далеко. Да и серьезные жанры еще не до конца сложились, роман не приобрел привычную форму, знакомую по литературе девятнадцатого века. Странно было думать, что литература, которую я привыкла считать классической, проверенной временем, еще не написана.

Шекспира я в тот день так и не открыла. Я щупала пульс, слушала дыхание, смотрела зрачки… Что я могла сделать без лаборатории, без рентгена, без лекарств и инструментов, полагаясь только на свой небольшой опыт и интуицию? И все же этим людям нужна была даже такая помощь. На меня смотрели как на спасительницу. Я пыталась соответствовать ожиданиям, прописывая травяной чай вместо аспирина, чеснок вместо антибиотиков и используя виски в качестве обезболивающего.

Моя жизнь вошла в почти привычную колею. Я вставала рано, отправлялась в свой кабинет, где проводила несколько часов, потом относила корзинку с хлебом и сыром на конюшню, где мы обедали втроем с Джейми и старым Алеком, после обеда я собирала травы и готовила лекарственные смеси. Вечером – ужин все в том же огромном зале, с небольшими вариациями в меню. Впрочем, селедка во всех видах присутствовала всегда.

Меня уже знали почти все обитатели замка. Не знаю, как они относились ко мне, но вели себя вполне дружелюбно. Мои запасы лекарств постепенно пополнялись, и я обзавелась некоторыми необходимыми инструментами, которые сделали по моему заказу. В саду миссис Скотт росли лекарственные травы на все случаи жизни, но за некоторыми растениями нужно было отправляться в лес. Одну меня вряд ли выпустили бы из виду, но, к счастью, время от времени несколько девушек из замка отправлялись во фруктовые сады, и я пошла с ними. Тогда я и встретила Айрис Дункан.

Высокая, стройная, светловолосая, с живыми темно-серыми глазами, она чем-то неуловимым отличалась от местных женщин. То ли смеялась громче, чем нужно, то ли ее походка была чуть свободнее. Она то и дело поглядывала на меня и, когда я направилась к дереву, под которым приметила несколько грибов, подошла ко мне.