Я пришла издалека - Анна Линн

– Откуда ты знаешь?

– Трудно догадаться! – Он презрительно посмотрел на меня. – И далеко бы ты убежала ночью, на незнакомой лошади, от лучших всадников клана, преследующих тебя по пятам?

– Никто не будет меня преследовать. Все в замке и скоро так напьются, что вряд ли смогут держаться на ногах.

– Весьма разумно, – усмехнулся он, помогая мне встать. – Только вот Фергюс выставил охрану вокруг замка, и к тому же дорога будет забита народом, направляющимся на праздничную охоту и ярмарки. Пойдем, я провожу тебя.

Его нисколько не волновал тот факт, что я пыталась сбежать из замка. Он всего лишь указывал мне на очевидные промахи, которые я допустила.

– Я сама найду дорогу, – сказала я невежливо. Мои планы были расстроены.

– Я не сомневаюсь, что ты сможешь найти дорогу, но не советую тебе встречаться наедине со стражниками.

– Почему нет? Я не делаю ничего плохого.

– Они тоже не будут делать ничего плохого. Просто они уже успели не раз приложиться к своей фляге с виски и будут приятно удивлены, когда на них наткнется одинокая симпатичная девушка.

– Я наткнулась на тебя – и ничего! – сказала я вызывающе.

– Я спал, но не был пьян, – ответил он поспешно.

– И почему, собственно, ты спишь именно здесь? Больше негде? Или ты просто не хочешь приносить клятву верности Маккензи и пытаешься не попадаться на глаза?

– Что-то в этом роде, – ответил он, глядя на меня удивленно.

Мы вошли в гостеприимно открытые боковые ворота, но тут я почувствовала чью-то тяжелую руку, закрывающую мне рот. Начинается! Я припомнила бурную ночь, предшествовавшую моему появлению в замке Тибервелл. Похоже, Джейми был прав, когда предложил проводить меня. Но из-за этого он вляпался в очередную неприятность. Рядом со мной происходила какая-то бесшумная возня.

– Ха! Да это же не кто иной, как племянник Фергюса, – провозгласил один из стражников, судя по голосу, уже изрядно выпивший. – Опаздываешь, приятель. Вместо того, чтобы клясться в верности Фергюсу, он тут с девицей развлекается.

– Я бы тоже не отказался поразвлечься с такой милашкой, – заметил второй, с ухмылкой глядя на соломины, украшавшие Джейми и меня. – Но тебе, парень, придется пойти с нами.

– А нельзя ли мне сначала переодеться в подобающий костюм? – вежливо поинтересовался Джейми, одновременно энергично выворачиваясь из объятий стражника.

– Мы найдем для тебя костюм, красавчик. Тебе не нужно далеко ходить, – сказал невесть откуда появившийся Руперт в компании вооруженных ребят. Все они были облачены в лучшие одежды и сильно пьяны.

Руперт втолкнул Джейми в узкую дверь, меня подхватили под локоть и повели следом в небольшую комнатенку. Руперт осмотрел нас скептически, и на его лице появилась циничная ухмылка. Очевидно, он тоже оценил компрометирующие меня соломины в волосах и на юбке.

– Теперь ясно, почему ты опаздываешь. Ну ничего, лучше поздно, чем никогда.

Джейми осмотрел всю компанию мрачным взглядом. Шесть пьяных вооруженных шотландцев – многовато даже для него. Можно, конечно, сказать, что он вовсе не собирался приносить клятву – и быть избитым до полусмерти или расстаться с жизнью. Он пристально посмотрел на меня. «Это твоих рук дело», – говорило его лицо. Я опустила глаза.

В дверях появился некто Вилли, отправленный за необходимыми деталями праздничного костюма. Он держал в руках белоснежную рубашку, расческу и шотландский бархатный берет, синий, украшенный чем-то вроде значка или кокарды. Я рассмотрела берет, пока Джейми влезал в рубашку и не в меру старательно расчесывал волосы. Значок оказался гербом, на котором были выгравированы языки пламени и надпись по-латыни: «Luceo non uro».

– Свечу, но не сгораю, – припомнила я латынь, которой упорно продолжают учить врачей и филологов.

– Да, это девиз Маккензи, – одобрительно сказал Руперт и сунул берет Джейми.

– Прости. Я не хотела, – прошептала я Джейми, воспользовавшись тем, что Руперт на минуту вышел.

– Не переживай. Рано или поздно это должно было случиться, – сказал он, пожав плечами. Он отцепил герб с берета и неприязненно смотрел на него.

Вернулся Руперт с остатками праздничного облачения. Он держал что-то клетчатое, цветов клана Маккензи.

– Тебе лучше уйти, здесь не место женщине, – сказал Джейми с кривой улыбкой, когда дело дошло до пряжки на его кильте.

– Да уж, – сказала я и отправилась в сторону лестницы, ведущей на галерею менестрелей, тщательно избегая возможной встречи с представителями клана.

Галерея была ярко освещена факелами. Здесь собрались все женщины замка. Еще бы – такой случай полюбоваться лучшими воинами, облаченными в лучшие одежды! Шотландец в полном своем костюме – впечатляющее зрелище, даже если он старый, толстый и лысый. А уж если это молодой, стройный, красивый мужчина, то в таком наряде он просто неотразим.

Когда я вошла на галерею, ко мне повернулись несколько удивленных лиц, но их внимание снова переместилось на происходящее внизу. Я узнала ту самую Леонор, нескольких девушек, которых я видела на кухне, и, разумеется, миссис Скотт. Она помахала мне рукой. И я пробралась через плотную толпу туда, где она стояла, на почетное место около балюстрады. Теперь и я могла видеть, что происходит внизу.

Зал, украшенный ветвями мирта и можжевельника, был заполнен мужчинами, одетыми примерно одинаково: кильт, плед (цветов Маккензи – белое и темно-зеленое), берет, у большинства были те самые гербы с девизом. Джейми стоял у стены все с тем же мрачным видом. Я сочувствовала ему. Я заметила, как смотрит на него Леонор; ее щеки пылали, в глазах светилось настоящее обожание. Племянник лэрда – находка для любой девушки, если, конечно, забыть о такой мелочи, как цена в десять фунтов, назначенная за его голову.

Женщины переглядывались, шептались, бросали восхищенные взгляды на мужчин и слегка пританцовывали в такт музыке. Ее обеспечивали несколько трубачей и певцы с лужеными глотками, оравшие шотландские песни. Музыка, на мой вкус, была хороша разве что своей громкостью. К счастью, она стала стихать, и вдруг воцарилась мертвая тишина.

В зал из боковой арки вошел Фергюс. Он медленно направился к помосту, воздвигнутому специально по такому случаю на почетном месте. Все замерли, следя за его шагами. Он имел вполне величественный вид: в лазоревом бархатном камзоле, богато украшенном серебром, и клетчатом кильте, скрывавшем колени. Встав на помост, он выдержал театральную паузу и негромким, но мощным голосом сказал:

– Тюлах Ард!

– Тюлах Ард! – рявкнули в ответ шотландцы.

Фергюс произнес краткую, но, видимо, выразительную речь по-гэльски, и церемония началась. Первым был Дугал. Он подошел к помосту, вынул кинжал и встал на одно колено. Держа кинжал прямо перед собой, он произнес текст клятвы. Он звучал так: «Клянусь святым распятием Господа нашего Иисуса Христа и святой сталью в моих руках отдать тебе мою верность и доказать мою преданность имени клана Маккензи. Если же моя рука поднимется против тебя, да покарает меня священная сталь». Он поднес кинжал к губам. Поцеловал его и спрятал в ножны. Все еще коленопреклоненный, он протянул руки к Фергюсу, который взял их в свои и поднял к губам, принимая клятву. Он поднял Дугала на ноги и предложил ему тяжелый кубок, стоявший на столе, покрытом клетчатой тканью. Дугал сделал основательный глоток и вернул кубок Фергюсу.