Милая лгунья - Кэрри Томас

Андрэ наполнил водой большую кастрюлю, поставил ее в духовку, затем откупорил вино и предложил Стейси взглянуть на содержимое кастрюльки поменьше, которую он достал из холодильника.

— Кухарка моей матери приготовила этот соус сегодня утром. Разогреть его на маленьком огне, бросить спагетти в кипящую воду, добавить в салат масла и уксуса — и ужин готов.

Стейси рассмеялась.

— А, так вот что у тебя называется готовкой!

— Желаешь чего-нибудь поизысканнее? — Андрэ ухмыльнулся.

— Нет. Вовсе нет.

И это была чистая правда. Стейси сегодня сгодился бы на ужин и сухой хлеб — только бы ужинать с Андрэ. В конце концов, она заслужила сегодняшний вечер — как награду за все волнения и тяготы маскарада, увенчавшиеся нелегким разговором у полуразрушенной часовни.

Андрэ накрыл ужин в столовой и, усадив гостью в кресло напротив высокого арочного окна, объявил:

— Будем ужинать при свечах.

Сейчас Стейси больше чем когда-либо чувствовала себя Золушкой, которая с ужасом ждет полуночи. Отогнав эти мысли, она твердо решила наслаждаться каждой минутой ужина с Андрэ — вкусная еда, легкое вино, непринужденный разговор, в котором оба, словно по уговору, избегали всякого упоминания о прошлом. Впервые с приезда во Францию Стейси ощутила себя легко и свободно в обществе Андрэ.

— Спасибо, но это в меня уже не вместится. — Она покачала головой, с сожалением глядя на десерт. — Нужно было есть поменьше твоего замечательного хлеба.

— Что же, в следующий раз постараюсь ограничить твою порцию. — В черных глазах Андрэ играло, отражаясь, пламя свеч. — Как скоро ты сможешь опять приехать, Анна?

— Не знаю.

— Если бы тебя не ждали дела, ты согласилась бы остаться?

Стейси едва заметно, почти жалобно улыбнулась.

— Конечно, согласилась бы. Только... это все равно невозможно.

— Понимаю. Я хорошо знаю, что такое работа и долг. — Андрэ встал, протянул Стейси руку. — Вернемся в кухню, я приготовлю кофе.

Она невесело усмехнулась.

— Мне, пожалуй, лучше обойтись и без кофе, иначе я сегодня просто не засну.

Андрэ улыбнулся так, что ее бросило в жар.

— Мне в последнее время тоже что-то плохо спится.

Он крепко взял Стейси за руку и усадил рядом с собой на диван. Она взглянула в его черные непроницаемые глаза и внутренне похолодела от странного предчувствия.

— Анна, — с чувством проговорил Андрэ, — для меня было истинным удовольствием поужинать с тобой, но пригласил я тебя сегодня не только поэтому.

Стейси замерла, не в силах оторвать от него глаз, и сердце ее неистово забилось. Вот оно, началось! Неужели ужин и приятный разговор были лишь прелюдией к разоблачению маскарада?

— А зачем? — прошептала она, едва шевеля внезапно пересохшими губами.

— Ты знаешь, что я желаю тебя, — охрипшим голосом продолжал Андрэ. — Став женщиной, милая кузиночка, ты так разительно изменилась, что теперь и я был бы рад исполнить заветное бабушкино желание.

Стейси облизала сухие губы, слушая, как Андрэ рассуждает о возможности их брака.

— Бабушка стара, слаба здоровьем... и очень горюет оттого, что все эти годы была разлучена с тобой. Отчасти в этой разлуке она винит и меня. Теперь, по мнению бабушки, у меня есть шанс загладить свою вину и насовсем вернуть тебя в семью. Может быть, ты согласишься хотя бы на помолвку? — Взгляд его точно прожигал Стейси насквозь. — Вряд ли бабушка проживет долго. Если тебя пугает мысль о замужестве, можно обойтись и без него... но наша помолвка сделала бы бабушку очень — очень — счастливой.

— Ты забыл... — хрипло начала Стейси, откашлялась и продолжила уже громче: — Ты забыл, что в моей жизни есть другой мужчина.

— Я не верю, что он так уж много значит для тебя, — бесцеремонно отозвался Андрэ, привлекая ее к себе. — Иначе ты не трепетала бы так в моих объятиях, — добавил он шепотом, неотрывно глядя в ее глаза. — Неужели ты станешь утверждать, что равнодушна ко мне?

— Дело не в этом! — с отчаянием выкрикнула Стейси и попыталась вырваться, но Андрэ тихо рассмеялся и крепче прижал ее к себе.

— Если пожелаешь, мы сможем только притвориться, что помолвлены, — чтобы доставить удовольствие бабушке. Ты будешь по-прежнему работать в своем отеле...

— И тогда наш обман сразу выплывет наружу!

— Вовсе нет! Ты будешь наезжать сюда в гости, а я — часто навещать тебя, как положено пылкому нареченному. — Андрэ одарил ее снисходительной улыбкой. — Неужели это так трудно для тебя?

— Еще бы! — с жаром воскликнула Стейси. — Бабушка захочет, чтобы мы поскорее поженились...

— А разве твой неведомый любовник уже сделал тебе предложение?

— Да не в этом же дело! — взорвалась Стейси. — Не можешь ведь ты жениться только ради того, чтобы доставить удовольствие бабушке!

Андрэ наклонился к ней и жадно поцеловал в губы.

— Поверь, — жарко прошептал он, — я и сам получу при этом немалое удовольствие! — И добавил низким хриплым шепотом, от которого кровь у Стейси резвее побежала по жилам: — А еще слаще будет показать тебе, что получишь ты...

И он снова принялся целовать Стейси — медленно, нежно, страстно, окончательно лишая ее воли к сопротивлению. Сердца их громко стучали в едином ритме. Внезапно Андрэ поднялся, рывком подхватив Стейси на руки и, прежде чем она успела опомниться, легко понес к лестнице, которая вела наверх, в спальню.

— Нет, нет, нет! — твердила Стейси, пытаясь вырваться, но он лишь тихо смеялся и крепче прижимал ее к своей мускулистой груди.

В несколько стремительных прыжков Андрэ одолел лестницу, вбежал в спальню и бережно уложил Стейси на широкое, залитое лунным светом ложе. И сам опустился сверху, обжигая ее жаркой тяжестью своего сильного тела.

— Бабушка велела мне прибегнуть к любому способу убеждения...

— Она совсем не это имела в виду! — Стейси попыталась вывернуться, но Андрэ удержал ее, осыпая ласками, от которых кровь закипала в жилах.

Умом Стейси понимала, что делает он это намеренно — однако сил сопротивляться у нее оставалось все меньше. Андрэ ласкал ее с дерзкой опытностью искусного любовника, который хорошо знает, как и чем воспламенить женщину... и при этом неотрывно смотрел в ее глаза, следя, как разгорается в них неудержимая страсть. Слишком поздно Стейси поняла, что весь нынешний вечер был им тщательно спланирован заранее — угощение, вино, легкий разговор были не более чем искусной прелюдией к главному. И сейчас глаза Андрэ Страусса горели нестерпимым огнем страсти — забыв обо всем на свете, он желал только одного. Его дерзкие властные руки и губы безжалостно и нежно ласкали Стейси, готовя ее к тому, чего она прежде не знала, да и не желала знать.