Интервью с идеальной женщиной - Нина Харрингтон

– Знаю, я был там. Помнишь?

– О да, я отлично все помню. – Эмбер громко рассмеялась. – Но я не хочу злиться на тебя на моем дне рождения. Жизнь действительно слишком коротка. С меня всего этого достаточно. Да, ты можешь записать мои слова на диктофон и делать с ними все что тебе заблагорассудится.

– Вот досада, я, похоже, оставил диктофон в кабинете. – Сэм похлопал себя по карманам. – Подумать только. Когда я был на твоем дне рождения в прошлый раз, мне пришлось перелезать через забор сада. Хорошие перемены, если на этот раз меня пустили в парадную дверь.

Она хмыкнула и рассмеялась.

– Такое не забудешь.

– Ты вошел такой гордый, просто почетный гость. Словно тебе не пришлось перелезать через забор, чтобы не быть схваченным на главном входе. А потом ты похитил меня, когда мать сидела в салоне со своими надутыми спесивыми гостями, которых я и знать-то не знала и никогда с ними не встречалась до этого, но она их пригласила. И ты увез меня на спортивной машине своего отца. Все было как в сказке, в каких-то счастливых грезах. – Она качнула головой, отчего серьги заискрились, и подтянула колени к подбородку. – Моя мать до сих пор не простила тебе, что я сбежала с собственного праздника и задувать свечи на торте пришлось Хиту.

– Твоя мать – примечательная дама. В ее глазах я всегда буду оставаться сыном шофера, но знаешь, я горжусь, что мой отец водил лимузины до того, как приобрел недвижимость. И всегда гордился им, что бы ты и твоя семья ни думали об этом.

– Погоди. – Эмбер судорожно вздохнула. – Ты не смеешь обвинять меня в том, что я относилась к тебе как-то иначе, потому что твой отец был нашим водителем. Так не было. Никогда. И ты знаешь это. Ты сам всегда так думал, а я тут ни при чем. Ты защищался сам от себя, а не от меня.

– Твоя мать…

– Я не говорю о матери. Я говорю о нас. Я никогда, никогда не смотрела на тебя свысока из-за работы, которую ты выполнял. И, возможно, сейчас самое время преодолеть твой идиотский комплекс неполноценности, чтобы ты увидел удивительные вещи, которых сумел достичь в своей жизни.

– Что-нибудь вроде карьеры замечательной пианистки с мировым именем, которая выступает с концертами перед многотысячной публикой? Или великолепной карьеры модели и гуру косметики? Такие замечательные вещи ты имеешь в виду?

– Просто я оказалась в правильном месте в правильное время, и мне повезло. А ты невыносим.

– А ты заблуждаешься.

Эмбер на несколько секунд впилась в него взглядом. Медленно втянула воздух носом и так же медленно покачала головой из стороны в сторону. Перекинула волосы через левое плечо.

– Родители. Им за многое приходится отвечать. И это касается моих, так же как и твоих. Славно, что нам обоим удалось подняться над ними, чтобы стать настолько независимыми, спокойными и уравновешенными.

– Разве это не справедливо…

Эмбер медленно опустила ноги со скамьи и передвинулась ближе к нему. Между ними оставались лишь сантиметры и десять лет потерянного времени. Так близко, что он слышал, как учащается ее дыхание. Наперегонки с ним.

Сэм улыбнулся, запустил руку в карман, из которого достал длинный тонкий конверт и протянул ей:

– С днем рождения тебя, Эмбер.

И, не ожидая ответа, наклонился и нежно поцеловал ее в щеку. Задержавшись лишь настолько, чтобы вдохнуть ее аромат и почувствовать талию прежде, чем отодвинуться.

– Спасибо. – Она смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами. – Но… я не ожидала ничего. Можно… Я могу открыть прямо сейчас?

– Открывай, конечно.

– Сэм? Что это? Напоминает… – Эмбер поняла, что она держит, и у нее перехватило дыхание. – Это то, что я думаю? – Девушка мотнула головой, отодвигаясь, в свою очередь, от него. – Это – тот самый чек, который моя мать дала тебе, чтобы ты оставил меня в покое, – наконец вымолвила она на одном дыхании. Внимательно посмотрела на него, затем на чек. И так несколько раз. – Не понимаю. Она сказала мне, что предложила тебе достаточно для поступления в школу журналистики. – Эмбер положила чек на колени и схватила его за руку. Ее глаза были полны слез. – Почему? Почему ты не воспользовался этими деньгами, Сэм? Ведь мы все равно расстались.

Он поднял руку и провел кончиками пальцев по ее щеке до тех пор, пока не коснулся виска, заставив ее посмотреть ему прямо в глаза.

– Твоя мать сразу же все отлично поняла. Я был ослеплен тобой, Эмбер. Ослеплен и напуган тем, как глубоко входил в отношения, которых не ожидал. Стоило ей только посмотреть на меня, как она разглядела испуганного юношу, который совсем недавно пережил развод родителей и был непреклонен в желании не повторить их ошибку. Она поняла, что мы любим и дорожим друг другом. Слишком дорожим. Ты необыкновенно красива и талантлива, но по какой-то бредовой причине хотела быть со мной, даже пожертвовать учебой, своей музыкальной стипендией, лишь бы остаться в Лондоне. Она не могла позволить случиться ничему подобному. – Сэм взмахнул рукой и разрезал ладонью воздух. – Поэтому она прибегла к единственному средству, которое знала. Воспользовалась моими чувствами к тебе, чтобы разлучить нас.

Тишину нарушало судорожное дыхание Эмбер. Сэм продолжил. Если правде суждено было когда-нибудь открыться, то сейчас самое время.

– Ей потребовалось лишь внушить мне мысль, что ты только и мечтаешь об обручальном кольце, доме и двоих детишках. И все. Больше ничего не надо было объяснять. Жизнь со мной означала бы для нас конец твоей карьеры музыканта и моей грандиозной фантазии стать бесстрашным международным репортером. – Сэм повернулся лицом к саду, упершись локтями в колени. Он прекрасно осознавал, что Эмбер, не переставая, глядит на него. – Это было как наваждение. Я сначала не поверил ей. Убеждал себя, что она просто хотела, чтобы я оставил тебя. Но на беду, когда я вернулся на твою вечеринку, ты болтала со своими богатыми подружками из частной школы, на которых были наряды от знаменитых модельеров. Даже драгоценности настоящие. Болтали вы о каникулах на яхтах. И чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что, возможно, она права. Какое будущее ждало нас? Если бы ты осталась со мной, я тянул бы тебя вниз. Для тебя лучше было бы получить стипендию и провести следующие три года в Париже с теми, кто мог способствовать твоей карьере, кто сидел на заднем сиденье, а не на водительском месте.

– Сэм… нет! – воскликнула Эмбер. – Как ты мог даже предположить такое? Почему не подошел ко мне, не рассказал о вашем разговоре? Я бы сразу же заставила тебя выкинуть эти мысли из головы.

– Она очень умная женщина. – Он покачал головой. – Знала, моему отцу приходилось туго, потому что мама оставила нас. Ей ничего не стоило внушить мне – если я недостаточно хорош для собственной матери, как же я сумею соответствовать ее красивой и талантливой дочери, которая заслуживала самого лучшего в жизни? Остальное я домыслил сам.

Эмбер взяла его руку и крепко сжала, но он не осмеливался посмотреть на нее. Пока не осмеливался.