Медный всадник - Полина Саймонс

– Никакой ваты. Просто весь месяц вас держали на морфии. Только на прошлой неделе начали снижать дозу. Боялись, что вы привыкнете.

– Как вас зовут? – спросил Александр доктора.

– Мэтью Сайерз. Я здесь с Красным Крестом, – пояснил он и, помедлив, добавил: – Я был кретином и за это едва не заплатил жизнью.

Александр снова мотнул головой и оглядел палату. Все тихо. Может, ему приснилось? Может, она ему привиделась?

И вообще привиделось все, что было с ней связано?

Ну не здорово ли? Ее никогда не было в его жизни. Он никогда не знал ее. Можно вернуться к прошлому. К тому человеку, которым он был.

А каким он был? Тот человек мертв. И Александр его не знает.

– Снаряд взорвался прямо сзади нас, и вас ударило осколком, – пояснил доктор Сайерз. – Вы врезались в грузовик и упали. – Его русский был не очень хорош, но он упрямо продолжал: – Я звал на помощь. Не хотел уходить, но… скажем так, нам срочно нужны были носилки. Одна из моих сестер вышла на лед, чтобы помочь, и представляете, сразу легла и поползла. Я так и сказал ей: вы в три раза умнее меня. Но дальше начались чудеса. Она догадалась толкать перед собой коробку с бутылками плазмы.

– Плазмы?

– Это жидкая часть крови. Хранится дольше, чем сама кровь, прекрасно замерзает, особенно в вашу ленинградскую зиму. Просто чудо для раненых вроде вас. Заменяет жидкость, которую вы теряете, и можно дотянуть до переливания крови.

– А мне… требовалась замена жидкости?

Медсестра весело потрепала его по плечу.

– Да, майор, можно сказать и так.

– Послушайте, сестра, – вмешался доктор Сайерз, – у нас в Америке есть такое правило: никогда не расстраивай пациента. Вы с таким знакомы?

Александр остановил доктора:

– Плохи были мои дела?

– Да уж, выглядели вы не слишком. Я оставил с вами сестру, пока сам… сам пошел… вернее, пополз, – улыбаясь, поправился доктор. – Пополз за носилками. Не знаю как, но она помогла мне нести их. Взялась за тот конец, где лежала ваша голова. После того как мы дотащили вас до берега, вид у нее был такой, что ей самой бы плазма не помешала.

– Если снаряд взорвется поблизости, все равно, ползете вы или нет, вам конец, – «утешил» Александр доктора.

– Это вам едва не пришел конец, – обиделась медсестра.

– Это вы помогали доктору? – благодарно пробормотал Александр.

– Нет, я работаю здесь, далеко от передовой. Я не в Красном Кресте.

– Я привез с собой сестру из Ленинграда. Она вызвалась добровольно, – улыбнулся доктор.

– Да? А из какой больницы?

Он чувствовал, что снова начинает расплываться… таять…

– Из госпиталя на Греческой.

Александр, не сдержавшись, громко застонал от боли. И не унимался, пока Инна не сделала ему укол морфия. Доктор, внимательно наблюдавший за процедурой, спросил, все ли в порядке.

– Доктор, та сестра, что приехала с вами…

– Да?

– Как ее зовут?

– Татьяна Метанова.

Тоскливый звук сорвался с губ Александра.

– Где она сейчас?

Сайерз пожал плечами:

– Лучше спросите, где ее нет? Думаю, строит железную дорогу. Знаете, мы прорвали блокаду. Шесть дней спустя после вашего ранения. Оба фронта соединились, и одиннадцать тысяч женщин немедленно начали строить дорогу. Татьяна помогает им с этой стороны…

– Но она не сразу начала, – перебила Инна. – Почти все время сидела с вами, майор.

– Да, зато теперь, когда вам стало лучше, она немедленно упорхнула туда, – улыбнулся доктор. – Эту дорогу называют дорогой победы. Слишком опрометчиво, на мой взгляд, если учесть состояние людей, которых приносят сюда.

– Не могли бы вы позвать эту сестру, когда она вернется?

Александр хотел объяснить, но чувствовал себя полностью разбитым. Он и был разбит.

– Куда меня ранило?

– В спину. Вся правая сторона изувечена. Хорошо, что осколок сначала прошел через мертвеца, которым вы прикрывались. Мы сделали все, чтобы спасти вам почку. Не хотелось бы, чтобы вы били немцев только с одной почкой, майор.

– Спасибо, доктор. И что теперь?

Александр пытался определить, что болит больше, но не мог.

– С моей спиной что-то неважно.

– Это верно, майор. У вас ожог третьей степени вокруг всей раны. Поэтому мы и держали вас на животе так долго. Только-только начали переворачивать на спину.

Сайерз похлопал его по плечу.

– А голова как? Вы здорово врезались в тягач. Но обещаю, скоро будете как новенький, когда рана и ожог подживут и мы снимем вас с морфия. Может, еще через месяц выйдете отсюда.

Доктор поколебался, изучая Александра, который не хотел, чтобы его изучали.

– Поговорим в другой раз, хорошо?

– Обязательно, – пробормотал Александр.

Доктор мгновенно просветлел.

– Рад сообщить, что вы награждены орденом.

– Хорошо, что не посмертно.

– Как только встанете, уверен, получите новое повышение, по крайней мере мне так сказали. Кстати, какой-то интендант все время о вас спрашивает. Черненко, кажется.

– Пожалуйста, приведите мне сестру, – еще раз попросил Александр, закрывая глаза.

3

Прошла целая ночь, прежде чем он снова увидел ее. Александр проснулся… и вот она – сидит у его кровати. Они долго смотрели друг на друга.

– Шура, пожалуйста, только не злись на меня.

– О господи, – выдавил он, – ты просто неумолима.

– Неумолимо замужем, – кивнула Татьяна.

– Нет, просто неумолима. И упряма как осел.

– Неумолимо и беспощадно влюблена, – прошептала она, наклоняясь к нему. – Ты нуждался во мне. Я пришла.

– Здесь ты мне не нужна. Сколько раз говорить? Я хотел, чтобы тебе ничто не грозило.

– А кто защитит тебя? Позаботится, чтобы тебе ничто не грозило?

Она взяла его руку, улыбнулась, удостоверилась, что ни докторов, ни сестер нет поблизости, поцеловала его пальцы и прижала к лицу.

– Все будет в порядке, великан. Только держись.

– Таня, выйдя отсюда, я немедленно подаю на развод.

Он не мог отнять руки от ее лица. Ни за что на свете.

– Извини, невозможно, – усмехнулась она, покачивая головой. – Ты хотел брака, заключенного на небесах? Ты его получил.

– Татьяша…

– Что, дорогой, что, родной? Я так счастлива слышать твой голос!