Легенда о яблоке. Часть 2 - Ана Ховская

В волнении София отпрянула от него и крепко ухватилась за край полотенца на груди, которое начало медленно спадать вниз. Ее грудь вздымалась от глубокого дыхания. А он не сводил с нее восхищенного взгляда. Ее глаза замерли на его лице, губы приоткрылись, только брови дрожали в ожидании неизвестного.

Руки Алекса мягко, но уверенно коснулись ее колен, и София вздрогнула, но уже не метнулась в сторону.

– Я никогда не играл с тобой!– выдохнул он, устремляя страстный взгляд на ее влажные губы.

Девушка заморгала и медленно выпустила из пальцев полотенце. Оно чуть сползло вниз, но не оголило грудь. София осторожно оттолкнулась руками от края матраса и оказалась на середине постели. Алекс не отводил от нее влюбленных глаз и приподнялся, чтобы коснуться коленом кровати. Он тоже тяжело дышал, и на его лбу появилась испарина. Он не был груб и резок, а медленно придвинулся к Софии, сгорая от желания обнять ее.

– Я…– начала София, чувствуя, что задыхается от переполняющих эмоций, распирающих грудь.

– Сейчас лучше ничего не говорить,– выдохнул он и оказался так близко к ней, что почувствовал жар от ее кожи.

Она была готова принять его, и это сводило с ума. Еще никогда он не испытывал такого всепоглощающего желания овладеть женщиной. Сейчас она казалась ему первой в его жизни, и он боялся оказаться неуклюжим и грубым. Но все это было от большой растерянности из-за кипящей страсти. Она опьяняла только при одном взгляде на нее, и Алекс не представлял себе, что будет с ним, когда он коснется ее самых тайных мест. Все его жилки задрожали от возбуждения и мысли, что долгожданная женщина сейчас перед ним и так доступна, как никогда.

Ахматов опустился рядом с девушкой в нескольких сантиметрах от ее лица. От нестерпимой жажды и легкого головокружения он напряженно сглотнул и нежно коснулся рукой ее плеча. София задрожала и закрыла глаза, чувствуя, что ее поглощает желание его ласк. Она подалась вперед и щекой задела его подбородок. Неожиданно, но приятно он обхватил ее сильными горячими руками и притянул к себе. Она потеряла последние сомнения и подчинилась его власти.

Когда пальцы Алекса оказались на ее затылке и мягко погладили, София отклонила голову назад и раскрыла губы навстречу его губам. Он медлил, любуясь каждой черточкой ее лица, и прошептал:

– Не бойся меня…

Из ее губ вырвалось разгоряченное дыхание и легкий стон. И в этот миг, когда она приоткрыла глаза, чтобы увидеть его, он накрыл ее теплые губы своими. И София замерла, чувствуя, как наполняется неистовым восторгом и пронизывающим желанием большего.

Его горячие требовательные, истосковавшиеся губы сразили Софию. Глубокий трепетный поцелуй подействовал на нее, как наркотик. Ее тело обмякло, руки обессилели. Головокружение, вызванное приятной слабостью, смутило и опьянило. Никогда прежде, даже в самых смелых фантазиях она не могла себе представить, что ее первый настоящий поцелуй будет таким захватывающим, мучительно-сладким, обезоруживающим. Хотелось раствориться в нем навсегда…

Она не могла и не хотела отрываться от его губ, отвечая на поцелуй сначала робко, а потом все смелее. Алекс целовал ее так страстно, жадно и вдруг нежно, как крылья бабочки, и снова пылко, знойно, покусывая и глубоко проникая языком. Сердце вырывалось из ее груди, и его сердцебиение не уступало.

Когда обжигающие губы Алекса спустились к шее, плечам, София отстранилась, смело обхватила его лицо ладонями и снова впилась в его губы, чтобы до конца насладиться этим головокружительным ощущением. Она пропустила свои тонкие пальцы сквозь длинные волосы на его висках, и боялась отпускать его губы. Ее руки заскользили по его затылку, сильной шее и оголенной спине, страстно прижимая его к своей груди.

Неопытная, но такая пленительная, неожиданно чувственная она взволновала Алекса до предела, и он легким движением положил ее на спину. София упала и потеряла его губы. Она испуганно открыла глаза, будто Алекс мог исчезнуть. Но он обхватил ее лицо ладонью и вожделенно рассмотрел каждую черточку: лоб, брови, глаза, губы, наслаждаясь переживанием близости к такой долгожданной любимой женщине.

– Я так долго этого желал…

– Не останавливайся…– прошептала она и снова потянулась к его губам.

И вновь их захватило страстное, жгучее желание друг друга. Алекс коснулся губами ее щеки и медленно заскользил к мочке уха. София впилась пальцами в его спину и обвила ногами его голени. Горячий влажный язык захватил ее мочку, и от этого ощущения она застонала и взволнованно задышала ему в плечо. Его другая рука оказалась на ее бедре и медленно ползла вверх, сминая полотенце. София прогнулась навстречу, вдруг Алекс отстранился и резко сорвал с нее полотенце. Она перестала дышать и зажмурилась, когда он неторопливым, нежным касанием ладони провел от шеи к низу живота. А затем его губы страстно впились в ее пульсирующую жилку на шее, оставляя за собой огненную дорожку. София еще больше напряглась, когда Алекс опустился к ее груди. Это было ни с чем не сравнимое чувство наслаждения от ласковых умелых рук и влажных горячих губ мужчины на своей коже. Его прикосновения были столь легки и точны, казалось, что Алекс лучше нее самой знал ее тело, каждый изгиб, чувствительную точку, все ее родинки.

Мир переворачивался с каждым его движением. София не заметила, как страстно сорвала с него майку и нетерпеливо гладила его литые мышцы спины и груди. Они были напряжены, так же, как и ее тело…

Пространство вокруг заполняла мелодия и пронзительный голос Уитни Хьюстон. А София затихала при каждом новом прикосновении Алекса. Он касался таких мест, к которым она никогда бы не допустила ни Криса, ни Кери, и никогда не представляла, что ей это понравится. Ни одна ее фантазия не охватывала всего того, что делал с ней он. Иногда она сосредоточенно замирала, почти не дышала, пытаясь уловить, что чувствует сам Алекс, но уплывала вслед за его ласками. А иногда сама направляла его руки туда, где тело жаждало его горячего внимания.

Алекс был нежен и одновременно смел и настойчив, он не делал того, чего она могла не понять, поэтому ни одно его касание не вызвало в Софии сопротивления. Для нее он был превосходным любовником, видно, и другие женщины чувствовали то же. И даже когда он проник в нее так глубоко, она почти не испытала боли, лишь ощутила, как растворяется в своих чувствах к нему, как жаждет остановить время, как любит его до одержимости…

Голова кружилась от обилия чувств и желания вечного единства двух тел. Всей кожей ощущая его тело, обвивая руками и ногами, София возносилась до небес, и не существовало ничего вокруг, кроме его губ, рук и ее полного, страстного до безумия блаженства. В пьянящем танце тел они были вне времени, вне пространства, в невесомости. Его шепот и ласковые слова придавали сил, когда казалось, что они на исходе. И наслаждение их было бесконечно…

Только спустя несколько часов оба отрезвели от страсти и влечения, и в пылких объятиях уснули под шелковой простыней. София была вымотана новыми ощущениями в теле и ошеломлена, но не хотела засыпать, чтобы еще чувствовать Алекса рядом. Но силы были истрачены на страсть, и она задремала в полуосознанном, стыдливом предчувствии чего-то нового, сладкого. Глубокое размеренное дыхание Алекса ласкало щеку и шею, его руки обнимали за талию, и ее сердце шептало «люблю». Был ли это шепот сердца или в памяти всплывали слова, произнесенные ею в порыве страсти. Или это ей приснилось в тот момент, когда она коснулась его плеча головой? Но в чем она совершенно была уверена: его губы вместе с горячим дыханием откровенно и одухотворенно несколько раз прошептали ей: «Я люблю тебя…»