Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

– Пытать – мне не нравится это слово, – признает Кеннел.

– Мне тоже, – подтверждает Пит.

– Ты сам сказал, что не выйдет без потерь.

– Но этот план… столько всего может пойти не так, – отвечает Кеннел.

– Знаю. Но Молли здесь оставаться нельзя.

– Я пойду с тобой, – уже громче заявляет Пит и возвращает коня на доску.

– Нет, – отрезает Кеннел, – не время для геройства, Арго.

– Я хочу помочь. Вы заставили меня молчать, пока они… делали это с Нилом. Я больше не стану бездействовать.

– Помалкивай о том, что знаешь, – вот отличная помощь.

– Я уже не ребенок. – И по-детски обращается ко мне: – Флоренс, скажи ему.

– Ты не ребенок. Но я согласна с Кеннелом. Тебе там нечего делать.

– Но это я. Я заботился о Молли, пока вы решали свои взрослые дела. Я столько лет был в ответе за нее, а теперь вы просто выбрасываете меня.

– Защищаем, – поправляет Кеннел.

– Заботимся, – добавляю я.

– Я тоже могу защищать и заботиться. Я делал это последние семь лет и справлялся.

Я подаюсь вперед и накрываю его ладонь своей.

– Поэтому идти на смерть я тебя не попрошу.

Он дуется, но руку не вырывает.

– Будь тут. Следи за происходящим. И помоги нам потянуть время, если сможешь сделать это, не вызывая подозрений, – говорит Кеннел.

Поджав губы, Пит скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула.

– Леонард, твоя помощь нам тоже пригодится. Ты будешь моим алиби, когда Доктор начнет копать. Ты подтвердишь, что я выехал в город один и вернулся один.

Кеннел выставляет фигуры согласно плану. Ферзь и король на одной стороне доски, ладья – на другой.

– Ужасно глупый план, – говорит он, разрезая воздух непривычно низким голосом. На лбу у него залегает глубокая морщина.

– Да, – киваю я, – но иного у нас не будет. Когда ты сможешь ее вывезти?

– Через два дня. Среда – единственный день недели, в который я выезжаю в город.

– Да, здорово. Ты будешь здесь в лапах Доктора, отец Кеннел тоже, пытаясь вытянуть тебя из лап Доктора. А где будет Молли все это время? – спрашивает Пит, хватая фигурку короля. – Вы ведь не оставите ее одну в незнакомом городе?

– Нет. – Я отбираю у него короля, полирую о свитер и ставлю на место. – Есть идея. Она мне не нравится, но, по крайней мере, это безопасно.

Я выдыхаю и начинаю рассказывать, что придумала…

9

– Не спится? – спрашиваю я, проходя на кухню, и наливаю себе стакан воды.

Роберт стоит, оперевшись на раковину, – плечи и голова опущены.

– С тех пор как Доктор захотел забрать Молли, нет.

– Ты же понимаешь, что история про непорочное зачатие – полный бред?

Он переводит взгляд на меня. Тени под его глазами залегли еще глубже.

– Я видел ее.

– Что?

– Последние годы я проживал с ней.

– С ней?

– С Луизой, – ему больно даже произносить это имя, – она была единственной женщиной, которую я когда-либо любил.

– И Доктор дал ее тебе?

Он кивает.

– Зачем ты женился на Джейн?

Он не рассчитывал, что я осмелюсь задать этот вопрос. Никогда не осмеливалась.

– Она любила меня – мне хотелось, чтобы хоть раз в жизни кто-то любил меня. И она любила тебя – она хотела, чтобы ты не оставалась без женской заботы. Хотела искупить грехи твоей матери перед тобой. Но также она хотела своего ребенка.

– Молли – все, что у нас осталось. И она жива, Роберт. Она здесь…

– Именно поэтому сегодня утром, когда Йенс появится на пороге, я не позволю ему забрать ее.

– Думаешь, он тебя послушает?

– Когда-то ты сказала, что этот город прогнил до самого основания. Ты была права. Я столько лет бежал от этого, и вот к чему это привело. Я буду корить себя до конца жизни, если ничего не сделаю.

– Нет.

Мы оборачиваемся. Молли – в белой сорочке, похожая то ли на ангела, то ли на призрака, – стоит в проходе.

– Я пойду, – говорит она.

– Ты не обязана это делать, – шепчу я.

– Если мы будем противиться, это только разозлит его. Он начнет что-нибудь подозревать.

Она проходит в комнату, и мы втроем усаживаемся за стол. Я накрываю ее ладонь своей – она теплая, живая.

– Пока я покорна, пока притворяюсь, что люблю его, и делаю вид, будто верю в его правду, – он будет расслаблен и спокоен.

– Два дня и две ночи в его доме, – припоминаю я.

– Что, если он попытается?.. – спрашивает Роберт.

– Взять меня?

Из ее уст это звучит так ужасно, что по спине проходит дрожь.

– Прошло слишком мало времени, – говорю я, – но это не значит, что он…

– Я знаю, как с ним говорить и как вести себя. Он хочет, чтобы я доверяла ему, поэтому сделал это, пока я была без сознания. Он не станет нападать, пока я не сплю. Я смогу пережить эти два дня и две ночи. Точно смогу. А после мы не увидимся.

Я сжимаю ее руку, и она отвечает мне тем же. Мы сидим в тишине во мраке кухни, держась за руки, – никогда прежде мы не были так подавлены и так сильны.

Молли засыпает в моей кровати, как раньше, когда она была совсем крохой. Я слышу ее размеренное дыхание, чувствую его на коже. Не могу уснуть, не могу позволить себе закрыть глаза – я должна смотреть, ведь завтра она будет спать в другой постели, в чужом доме. В его доме. Она просыпается в то идеальное время, когда слегка брезжит рассвет, освещая стены слабым, призрачным светом.

– Мы скоро увидимся? – сонно шепчет она.

– Да. Я приду за тобой.

– Обещай, что будешь беречь себя.

– Конечно. – Я целую ее в лоб. – Делай все, что скажет Кеннел. Он отвезет тебя в безопасное место, где о тебе позаботятся. А потом я приеду. Даже если меня долго не будет, помни, я сделаю все, чтобы увидеть тебя снова, потому что я люблю тебя больше всего на свете.

– А я тебя. Мне жаль, что…

– Знаю. Я знаю, Мэри.

– Нет, лучше Молли.

В ее объятиях мне удается уснуть на часок, а потом наш маленький мирок разлетается на части. Доктор появляется на пороге, за ним тенью следует Хелен. Я не жду ее помощи – в наших планах ее фигуры нет на доске, но