«Реми Мартен» - Светлана Полякова

— Их едят живыми… Вон ножик специальный… Открываешь…

— Жи…живы-ми?

Я обернулась и уставилась на нее с таким ужасом, что даже она прониклась ко мне сочувствием.

— Саша, а кто тебя просил их заказывать? — прошипела она. — Я же тебя предупреждала, что твои выходки до добра не доведут.

— Откуда же я знала, что у них найдутся эти проклятые устрицы? — простонала я едва слышно.

— Саша, вас чем-то не устраивает… — начал Витенька.

— Нет, нет… — покачала я головой, не отводя глаз от ужасного блюда. — Просто вряд ли они свежие…

— Наисвежайшие, — заверил он меня с насмешливой улыбкой. — Честно говоря, я их терпеть не могу. Мало того, что они совершенно невыносимы на вид, так ведь еще и есть надо живых. Так что обычно я избегаю даже смотреть на них-. Но ваше желание — закон…

— Я сейчас, — сказала я, уже не в силах справляться с собой. — Мне надо ненадолго… отлучиться…

— Дамская комната прямо по коридору, — пояснила Эллина.

Ей-то, кажется, в отличие от меня было страшно весело.

Надо скипать по тихой, подумала я. В голове было темно, как в Александровском саду ночью, и даже шум был, как от ветра, точно и в самом деле я была в саду и деревья шелестели листвой, только еще гул какого-то непонятного происхождения все нарастал. В Александровском саду во время землетрясения, нашла я определение.

Даже в дамской комнате я оказалась лишней. Две шикарно одетые фемины испуганно отпрянули друг от друга, когда я стремительно ворвалась в это прибежище, украшенное зеркалами и яркими бра.

— Простите, — пробормотала я, испытывая острое желание провалиться сквозь землю.

Я промчалась в кабинку и только там, прижавшись лбом к холодному кафелю, начала приходить в себя. Шум утих, и в голове немного прояснилось.

«Такие игры не для тебя, Сашка, — сказала я себе строго. — Здоровье у тебя слабое, что ли… Не стоило сюда приходить. Обошлись бы и без клоуна. У них тут с клоунами и так все в порядке… Вон Левушки за глаза хватит. Хотя я, наверное, веселю их больше… Левушка им понятнее. Ближе. Роднее. А я?»

— Идиотка, — процедила я сквозь зубы, рассматривая свое бледное лицо. — Бог ты мой, какая же идиотка…

Надо уходить.

Я даже испытала огромное облегчение от этой мысли. Сейчас я тихо удалюсь и окажусь там, в моем мире. Я просто посижу и послушаю хорошую музыку. Я почитаю хорошую книгу. Я вернусь в нормальный мир.

— Девчонка-девчо-о-оночка!.. — вопил в зале надтреснутым голосом какой-то идиот. Впрочем, голос-то был знакомый. Стопроцентно — звезда нашей невыносимой эстрады. Только не помню, как его зовут. Надо спросить у Эллины. Впрочем, я не спрошу. Я пройду к выходу, стараясь остаться незамеченной. Завтра все покажется мне дурным сном…

Я отлепилась от стены, стараясь не думать об устрицах, олигархе Райкове и брошенной на произвол судьбы Наде. Меня еще немного шатало, но теперь было легче. Свет моего мира манил меня вперед и давал мне силы.

Я вышла в зал, и в этот самый момент дверь распахнулась. На пороге возникла пара. Какой-то радостный негр держал за руку высокую девицу с длинными ногами, и та, прищурившись, почему-то сразу уставилась на меня. Наверное, я все-таки нестандартно одета для здешних мест, усмехнулась я про себя, молясь, чтобы ее пристальное внимание нс привлекло внимания Райкова. Тогда я имела шанс тихо смыться.

Вышло все еще удачнее.

Девица завопила радостно:

— Витька, счастье мое!

И рванулась прямо к моему олигарху, поблескивая бриллиантами, как новогодняя елка. Она повисла у него на шее, полностью закрывая от него меня.

Надо заметить, что я удивленно обнаружила, что немного обижена. Не стоит, право, приглашать в ресторан одну девушку, а потом на ее глазах исступленно обниматься и целоваться с другой!

Но я тут же успокоилась, поскольку надо было действовать очень быстро, почти реактивно, что я и не преминула сделать.

Промчавшись по залу, я выскочила на улицу и только там остановилась, с наслаждением вдыхая свежий воздух.

Воздух свободы…

Глава четвертая

Оставив моего «великого Гэтсби» наедине с бомондом, я шла по темной улице. Мысли, бродившие в моей голове, были взбудораженными и далекими от философских. Я попыталась привести их в порядок и даже задалась вопросом, отчего меня так раздражает общество господина Райкова, но они отказывались мне подчиняться, выбрасывая обиженные и малообоснованные ответы на этот вопрос типа «А рожа у него мерзопакостная»… «Вовсе и не мерзопакостная, — справедливо возразила я. — Просто ты переносишь на него личные обиды. Один родится богатым, а другой…»

«Умным!» — тут же вставил мой разбуянившийся внутренний голос.

А где-то в самой глубине моего сознания родилась и вовсе противная мыслишка: «Зо-о-олушка…»

Точно в ответ на нее, из окна донеслась старая песенка: «Хоть поверьте, хоть проверьте, но вчера приснилось мне…»

Я даже остановилась. Подозрительно посмотрела вниз, на свои ноги — и обрадовалась. Оба башмака были на месте, да и не радовал меня принц-олигарх… В этом образе я усматривала некоторую банальность и пошлость.

— Мне что-то не хочется быть новорусской золушкой, — проворчала я. — Совсем не хочется…

Поразмыслив, я пришла к выводу, что Райков вряд ли будет метаться по городам и селам в поисках «золушки Саши», и немного успокоилась.

Вон какая у него красавица! Я вспомнила девицу из ресторана и снова подумала — откуда я ее знаю? Потом решила не напрягать мозги, поскольку все окажется проще простого — актриса, одна из тысячи певиц, мелькающих на экране телевизора, или просто фотомодель, рекламирующая какой-нибудь полезный йогурт… Сейчас нетрудно примелькаться — было бы нездоровое желание!

Немного успокоившись, я побрела дальше.

— А грустно все-таки, — пожаловалась я вслух. — Наверное, быть принцессой приятно… Жаль, что этот Райков не шведский принц…

На принца Чарльза я соглашаться не хотела. Ну его, этого Чарльза! Во-первых, я никогда не ужилась бы с чопорными Виндзорами, а во-вторых… Нос у него немного длинноватый. Совсем как у райковской подружки.

Был еще испанский принц, но испанцы горячи нравом и ревнивы…

Перебирая всех моих возможных кавалеров, я развеселилась.

Улица опустела, и вот в этот момент я отчетливо услышала шаги за спиной. Не знаю, почему иногда так бывает — ты вдруг отчетливо понимаешь, что эти шаги имеют к тебе самое непосредственное отношение. Вроде бы все нормально — мало ли кому пришло в голову идти