Со многими неизвестными - Шантель Шоу

Лорен нехотя кивнула и вздрогнула, так как от слабого движения ее голова готова была расколоться. Рамон достал из кармана телефон:

– Я вызову личный самолет, чтобы нас забрали сегодня. В двадцати милях отсюда есть посадочная полоса.

– Забрали куда? – прокаркала Лорен, с ужасом обнаружив, что ее голос садится.

Она никогда в жизни не чувствовала себя так плохо, а суровая решимость Рамона испугала ее до смерти.

– Я забираю своего сына в Испанию. Ты едешь тоже. В отличие от тебя я знаю, что Матео нужны и отец, и мать, – отрезал он.

– Ох, нет! – Лорен затрясла головой и застонала от боли. – Я не позволю тебе увезти Мэтти, – сказала она чуть не плача.

– Не смеши. Ты больна, а ему требуется уход до тех пор, пока ты не поправишься. И единственное место, где он все получит, – это его семья. Моя мать будет счастлива познакомиться со своим новым внуком. А я найду няню, которая будет присматривать за Матео на случай, если приступ повторится.

Недовольный рев донесся из коридора. Мэтти часто просыпался после короткого сна не в лучшем настроении. Лорен поспешила в детскую. Малыш стоял в кроватке, держался за решетку и пронзительно визжал.

– Ну что ты, дорогой? Наверное, ты хочешь пить? – приговаривала Лорен, надеясь успокоить его.

Но Мэтти продолжал кричать и извивался столь энергично, что мать, попытавшись взять мальчика на руки, чуть не выронила его.

– Отдай его мне, – сурово приказал Рамон, заглядывая в комнату. – У тебя нет сил удержать его.

«Сын определенно унаследовал темперамент Велакесов», – подумал он со смесью гордости и сожаления. Даже в этом возрасте у Матео была сильная воля. Он нуждался в строгой руке отца ничуть не меньше, чем в материнской заботе.

– Матео. – Рамон заговорил мягко, но твердо, и, к расстройству Лорен, Мэтти прекратил плакать и с интересом уставился на высокого мужчину, протягивающего к нему руки. – Иди к своему papito, мой хороший.

Иди к своему папочке? У Лорен перехватило дыхание, когда Матео радостно заулыбался и потянулся к Рамону.

– Рамон, – пролепетала молодая женщина.

Он лишь на секунду задержался на пороге крошечной детской и бросил на нее гневный взгляд.

– Возьми свое пальто, – приказал Рамон. – Машина будет здесь через пять минут.

Над ее головой летел херувим. Лорен открыла глаза пошире и поняла, что херувим был фрагментом потолочной росписи. Она нахмурилась, не понимая, откуда взялась роспись и что случилось с белым потолком ее скромной спальни.

– А, вы проснулись.

Голос доносился откуда-то от окна. Лорен прищурилась, ослепленная солнечным светом, и наконец рассмотрела спешащую к ней миловидную женщину.

– Здравствуйте, Лорен. Я Кэти Моррис, – мягко сказала женщина. – Я английская медсестра и помогаю сеньору Велакесу ухаживать за вами.

Рамон! Отрывочные картинки начали всплывать в голове Лорен. Она вспомнила, как Рамон нес ее на руках по трапу самолета. Затем, ненадолго придя в себя, она обнаружила, что находится в машине, мчащейся на большой скорости к громадному замку, окруженному скалистыми горами.

Лорен попыталась встать, однако поняла, что у нее нет сил. Но Мэтти у Рамона! И ей необходимо найти его.

– Не думаю, что вам стоит вставать сегодня, – произнесла медсестра вежливым, но твердым тоном, уложила ее на подушку и поправила одеяло. – Вы были очень больны последние четыре дня. Вы подхватили опасный вирус. Мистер Велакес буквально не спускал с вас глаз. Он даже спал в кресле рядом с вашей кроватью, чтобы не оставлять вас ночью. Сейчас он кормит вашего сыночка завтраком и, я думаю, скоро вернется.

Когда Кэти умолкла, Лорен пробормотала:

– Так что, я в Испании? В замке Рамона?

– В Кастильо-дель-Торо, – подтвердила медсестра. – Это чудесный замок, построенный в тринадцатом веке и тесно связанный с историей семьи Велакес. По-английски это Замок Быка. Он назван в честь одного из предков сеньора Велакеса, прославившегося победами на поле брани, а также на любовном фронте. – Кэти усмехнулась. – У меня сложилось впечатление, что местные жители почитают нынешнего герцога так же, как и его знаменитого предка. Мне кажется, сейчас вам не помешает чашечка чаю, а затем я помогу вам принять ванну.

В детской, расположенной напротив комнаты Лорен, Рамон усадил Мэтти в высокий стульчик для кормления и с удовлетворением рассматривал безукоризненно чистую одежду малыша, умытое личико и расчесанные шелковистые кудряшки. Правда, нельзя было сказать, что купание и одевание Мэтти прошли без ущерба для отца. Он с сожалением взглянул на намокшие брюки и рубашку. Вытерев Матео и застегнув непослушные пуговички детского комбинезона, Рамон почувствовал, что заслуживает медали.

– Интересно, как твоя madreумудряется каждый день проделывать такое перед уходом на работу? – спросил он малыша, восхищаясь – с оттенком зависти – Лорен.

Первые четыре дня отцовства Рамону почти не удавалось сомкнуть глаз. Конечно же он мог передать Матео Кэти Моррис, которую нанял в качестве няни, но Рамон был настолько увлечен крошечным существом – своим сыном, – что хотел узнать его получше и проводил с ним все свободное время.

Всю жизнь Рамон знал, что его обязанность – произвести на свет наследника рода Велакесов, но он никогда не задумывался над тем, что это такое – иметь ребенка. Матео, можно сказать, ворвался в его жизнь и в какой-то мере лишил его свободы. Но когда Рамон смотрел в карие глазки сына, он понимал, что возможность летать по всему миру на своем самолете – небольшая цена за счастье иметь сына.

– Время завтрака, – объявил он Матео, когда горничная вошла в детскую с подносом.

Рамон взял мисочку с овсянкой, наполнил ложку и предложил ребенку, но тот решительно отказался открывать рот.

– Давай, chiquito, парнишка, это вкусно, – попытался убедить его отец. – Одну ложечку за папу? – Матео попытался схватить ложку. – Ладно, ты хочешь быть независимым и кушать сам?

Может быть, его сын гений? Рамон передал малышу ложку и придвинул мисочку ближе к нему.

– Ну, тогда вперед. Нет, Матео, ложкой… – Он с ужасом наблюдал, как мальчик поднял мисочку и вывалил ее содержимое себе на макушку. Овсянка залила копну шелковистых кудряшек.

– Теперь придется купать тебя снова! – Рамон попытался вытереть кашу хоть частично.

Он смотрел на Матео, а ребенок серьезно смотрел на него. Его розовые, как бутон, губки вдруг сложились в ангельскую улыбку. И в этот момент Рамон почувствовал, что очень сильно любит его. Он закинул голову и радостно засмеялся.

– Ты чудовище, знаешь об этом? – Он вынул Матео из стульчика и обнял его. – Ты – мой сын, и я никогда не расстанусь с тобой, – с пылом поклялся он.

Тихий звук заставил его обернуться, и он напрягся, увидев Лорен, стоящую в дверях. Она выглядела бледной и слабой, и блеск слез в ее глазах заставил Рамона нахмуриться.