Два пути нашей жизни - Долли Нейл

Под оболочкой равнодушия и высокомерия у Рэя скрывались внимание и участие. Он мог неожиданно оказаться заботливым, нежным и добрым. Джейн покраснела, вспомнив вчерашний вечер, и поспешно отвернулась, чтобы скрыть от Рэя краску стыда.

— Я возьму пальто. Сегодня прохладный день.

Сам Рэй был одет в джинсы, хотя и прекрасного дизайна, и в свитер с высоким горлом. Даже в этой обычной одежде он умудрялся выглядеть так же элегантно, как и в вечернем костюме.

— Есть ли какое-нибудь особенное место, куда бы вы хотели пойти? — спросил он, когда они вышли на тротуар, и быстро добавил: — Только такие, которые не причинят вам боли.

Джейн с удивлением поняла, что неотступная тоска, преследовавшая ее последние несколько месяцев и обострившаяся за последние два дня, сегодня утром ушла, как будто ее никогда не было. На душе стало легко и спокойно. Она снова могла радоваться новому дню. Джейн повернула к Рэю изумленное лицо, на котором отразились все ее чувства.

— Париж не причиняет боли, — сказала она, удивляясь сама своим словам, и добавила более уверенно: — И никогда больше не причинит.

Ее ясные, безмятежные глаза были лучшим подтверждением ее слов. Боль прошла, смыта слезами. Осталась лишь светлая печаль.

Джейн подыскивала нужные слова, чтобы объяснить, что с ней происходит. Но ей показалось почти невозможным рассказать ему обо всем, что творилось у нее в душе, и она смогла лишь сказать, запинаясь:

— Я чувствую… что-то вроде… облегчения.

Ее рука доверчиво покоилась в его руке, и, прежде чем ответить, Рэй бережно сжал ее, так что их пальцы переплелись. Рэй посмотрел на Джейн долгим взглядом, обдумывая свои слова. Текли минуты. Наконец он произнес:

— Вам потребуется время, чтобы привыкнуть к этому новому состоянию. Но это необходимо.

Некоторое время они шли молча. Прошлая ночь, казалось, сблизила их. Перемирие было заключено, и теперь они гуляли по Парижу, вдыхая пьянящий воздух этого чудесного города, глядя на витрины магазинов, на старинные особняки и современные здания, слушая оживленные разговоры парижан, спешащих по своим делам. Они затерялись в потоке этой многоликой толпы, где на них никто не обращал внимания и им ни до кого не было дела.

Держась за руки, они медленно шли под каштановыми деревьями, которые весной покрывались белыми свечками, а сейчас тихо роняли первые листья.

Они останавливались полюбоваться аккуратными, четко распланированными, с тщательно подстриженной травой и ухоженными цветами и деревьями городскими парками, полными гуляющих влюбленных парочек и нянь с детьми. Джейн и Рэй единодушно решили, что яркая путаница цветов в поместье им нравится гораздо больше. Джейн вспомнились нежные маргаритки, доставшиеся на обед корове, и ей стало весело.

В полдень они, смешавшись с толпой туристов, остановились посмотреть на изображение святого Георгия, защищающего Время от трех могущественных и беспощадных сил — Воздуха, Огня и Воды, — на знаменитых механических часах. Они постояли немного, наблюдая за замысловатым сюжетом, взятым из древней легенды о Времени. Когда с движением минутной стрелки соперники начали исчезать, толпа тоже постепенно рассеялась. Рэй спросил:

— Где вы хотите пообедать?

Он назвал ресторан с мировым именем, славящийся своей кухней и сервисом, но Джейн неохотно ответила:

— Если вы действительно хотите пойти туда.

— Значит, вы не хотите, — заключил Рэй. — Если вы беспокоитесь о подходящем к случаю наряде, то для ланча он не требуется.

— Я не беспокоюсь… — Джейн поколебалась минуту и затем решительно сказала: — Понимаете, фешенебельные рестораны — это не настоящий Париж. Они все похожи друг на друга — они международные.

— А вы хотите увидеть настоящий Париж? Вы уверены? — Он все еще беспокоился за нее.

— Да. Я хочу увидеть Париж, который я знаю и люблю.

Рэй не спорил. Он просто сказал:

— Я знаю одно бистро, тут недалеко. Это на Левом берегу, так что мы зайдем туда по дороге к вашим друзьям.

Бистро находилось на одной из старых парижских улочек, которые вызывают в памяти сказки о прекрасных принцессах и добрых разбойниках. Белоснежные столики стояли прямо на тротуаре. Джейн и Рэй сидели, нежась в лучах солнца, и ели бретонских омаров с артишоками и горячий хрустящий хлеб с маслом, тающий во рту, а на десерт было что-то фруктовое и воздушное, залитое изысканным медовым ликером. Официант признался им, что этот ликер был гордостью шеф-повара.

Джейн размешала ложечкой кофе и откинулась на спинку стула, полностью расслабившись.

— Это Париж, который я люблю, — радостно произнесла она.

Это был Париж тех замечательных, беззаботных дней, когда они жили здесь с отцом. Тогда ей казалось, что так будет всегда. Счастливая пора ее жизни, которая никогда не повторится. В то время в ее жизни не было такой неопределенности, как сейчас. Чем она будет заниматься через полгода, год? Будут восстановлены гобелены, закончится ярмарка, закончится реставрация поместья. Выполнив свою работу, Джейн должна будет уехать и искать более определенное и постоянное занятие в жизни. Все было так запутано…

Жена Пьера Равая встретила Джейн с распростертыми объятиями. Ее миниатюрный белый пудель, разделявший радость хозяйки, вертелся у ног, требуя к себе внимания.

— Он помнит меня! — радостно воскликнула Джейн и подхватила на руки этот вертлявый кудрявый комочек.

— Конечно, он помнит тебя, — улыбнулась Астрид. — Как же ему не помнить, когда ты целыми днями возилась с ним в свой последний приезд. Ты так любишь собак! Почему бы тебе не завести щенка? Ты не хочешь?

— О, я всегда мечтала о собаке, — призналась Джейн, — но я не могла брать на себя такую ответственность. Невозможно держать любимца, когда все время переезжаешь с места на место. Это жестоко по отношению к животным.

— Может быть, сейчас? — деликатно намекнула Астрид.

— Может быть, — уклончиво ответила Джейн. — Когда я где-нибудь осяду. А сейчас все слишком неопределенно. Но я приехала по делу.

Джейн предвосхитила вопрос, который, она знала, вертелся в голове у француженки.

Как и все женщины, родившиеся и проведшие юные годы в деревне, ее подруга была безнадежно романтична. Оживление Джейн, объяснявшей цель визита, угасло, когда она заметила многозначительный взгляд Астрид при виде Рэя.

— Проходите, — быстро произнесла Астрид. — Пьер сейчас работает в своей мастерской.

Она повернулась, жестом приглашая последовать за ней, и провела их через свой маленький, но всегда безукоризненно чистый дом. В мастерской ее муж занимался обшивкой старого стула.

— Сейчас это мой хлеб, Джейн, — заметил Пьер после бурных приветствий. — У людей больше нет денег, чтобы реставрировать гобелены, — сокрушался мастер. — Работа эта долгая, кропотливая, на каждую деталь уходит куча времени. Конечно, все это делает ее дорогой, но ведь это искусство, бесценное искусство! Ну, не важно, — он показал на свои натруженные руки, — пока у меня есть руки, я прокормлю себя и семью. Хоть люди и не могут позволить себе отреставрировать фамильное наследие, у них все еще рвется обшивка на стульях.