Cемейные узы не в счет - Кира Витковская

Здесь часто устраивали вечеринки, на которые приглашались парни из соседнего машинно-строительного техникума. С этими парнями многие девушки общежития состояли близких отношениях, но у других, так же многих девушек были другие знакомые. Поэтому стоило Ксюше поприсутствовать на нескольких вечеринках, как у нее появилось множество новых приятелей и приятельниц. Конечно, далеко не все были ей интересны как люди, но привередничать не стоило. Зачем зря наживать себе проблемы?

Дни проходили примерно одинаково. К восьми часам Ксюша шла в училище, в половину третьего возвращалась в общежитие, ела, выполняла задания на следующий день, ходила куда-то гулять – в кино, на дискотеку или кафе, общалась с друзьями, смотрела телевизор, вечером читала в постели, думала, мечтала… Но скучать от однообразия ей не приходилось. Жизнь Ксю была очень насыщенной.

Первое время Ксюша не ездила домой. Уехав в Гродно двадцать второго августа для ремонта в общежитии, обратно приехала только в середине сентября. Поездка эта одновременно и обрадовала и огорчила ее. Всегда радостно видеть родных и близких. Радостно наблюдать, что у мамы и отчима все хорошо, что Дина и Марат счастливы, что маленький Вадим, может, еще бессознательно, улыбается, и что Катя – чудо из чудес! – прекратила наконец поздние гулянья, перестала ругаться со всеми вокруг и начала весьма трогательно относиться к младшему братишке. А грустно… грустно от того, что безвозвратно уходит детство, что в жизни все-все изменилось и продолжает меняться, что в доме мамы Ксю теперь лишь гостья…

Как раз в эти выходные, ночью Ксюша видела во сне Марка. Он бродил по каким-то темным коридорам, вроде по руинам старого заброшенного замка, блуждал в поисках выхода и никак не мог его найти. В этих руинах царила почти полная тьма, было холодно, на полу лежали камни и обломки, по стенам и с потолка капала вода… И Марк старался найти выход оттуда… но тщетно – выхода не было. Как когда-то давно в детстве она видела похожий сон, но по руинам блуждала она сама. Кругом была темнота, страх, желание выбраться из тьмы на свет… Так и сейчас, только переживал все это Марк.

«Что это? – проснувшись, в страхе подумала Ксю. – Марк, любимый мой, где же ты? Что с тобой происходит?» Ей было не по себе – Ксю слишком хорошо знала, что многие ее сны были вещими. И когда сон наводит такой страх, то хорошего он сулит очень мало.

Ксюша вспоминала Марка очень часто. Не думать о нем было выше ее сил. Хватит и того, что она не говорит о нем вслух и не напоминает ему о себе. Забыть и никогда не вспоминать, вырвать все, что было, с корнем… ужасно, невозможно! И хотя это больше никогда не повторится, все равно, встречаясь с Марком на каких-то семейных праздниках, она будет помнить о тайне, связавшей их сильнее, чем семейные узы. Семейные узы… узы родства, кровная связь… Будь проклято все это, как же оно мешает счастью! Как Марк сказал когда-то – бывают в жизни ситуации, в которых семья не берется в расчет, а кровное родство только мешает… Только говорил он это по другому поводу. Хотя подходят эти слова и сюда. Но как бы не мешало кровное родство, как бы не хотелось разорвать цепи семейных уз… это невозможно. Никогда ей не преодолеть эти препятствия, не быть любимой Марком навсегда и не любить его самой. Надо строить жизнь вдали от него.

Но пока еще чувства Ксю к Марку слишком живы, слишком ярко помнятся минуты и часы, в которые они были вместе и были так счастливы. Каждая Ксюшина мысль сейчас ведет к Марку, и даже мерный перестук колес поезда словно выбивает: Марк… Марк. Марк.

В начале октября резко похолодало. Из-за дождей не хотелось вообще куда-то идти и что-то делать. С трудом открыв глаза утром, Ксюша шла в умывальную, минут десять проводила в душе, а потом, стуча зубами от холода, бежала в комнату одеваться, что-то ела и против воли топала в училище. Больше всего ей хотелось забраться в постель, завернуться в одеяло и уснуть под шум дождя. С горем пополам отсидев в училище три пары, девушка шлепала по лужам к общежитию, там переодевалась в сухую одежду, залезала под одеяло, чтобы было теплее, и учила параграфы на следующий день. Даже есть не хотелось.

– Нет, так дело не пойдет, – сказала как-то Даша. – Тут такой дубак, что в ледышки превратиться можно. Жди-дождись, пока отопительный сезон начнется.

– На это не надейся, – откликнулась Анжела, заворачиваясь в одеяло поплотнее. – У нас тут топят чисто символически, чтобы батареи не смерзлись.

– И это что – мы тут умирать от холода будем? – возмутилась Дарья.

– Обогреватель добыть надо и всего-то делов, – сказала Анжела. – Только предупреждаю, что я искать ничего не буду. Мои знакомые – все люди весьма обеспеченные, поэтому такие предметы, как обогреватель, им не знакомы. Они, скорее, согласятся купить для меня брильянтовое колье…

– Охотно верю, – язвительно ответила Даша. – Но нам-то что делать? Ты, я так понимаю, найдешь, где погреться в особенно холодную ночь…

– Да у ребят из маш-строя попросите – они подгонят, – посоветовала Анжела. – Дашунь, попроси Диму – он ведь любит тебя, он все для тебя сделает.

– Почему я? Может, у Ксюши знакомые подсуетятся… тот же Максимилиан, например…

– Вот только и надеетесь, что на Ксюшу, – отозвалась Ксю. – Да еще Макси сюда приплели…

– Нет, Ксю, а почему ты не хочешь признать, что у вас с ним роман? Ведь видно же – он так трогательно о тебе заботится…

– Ничего подобного, – возразила Ксюша. – Мы с Макси просто друзья, а трогательное отношение вам привиделось.

– Ты что – нас за дур держишь, а? – продолжала настаивать Даша. – Макси твой любит тебя, иначе не бывал бы здесь так часто и не волновался бы так за тебя.

Что правда, то правда. Макси на самом деле часто заходил к Ксюше в общежитие, иногда они куда-то ходили вместе. Видимо, это и заставило девчонок подозревать между ними более теплые отношения, чем просто дружба. Но была это именно дружба. Макси не позволял себе ничего лишнего, и Ксю временами думала, что он разлюбил ее. В конце концов несколько месяцев прошло с того его признания… Он был просто хороший друг, которому она доверяла.