Долина Слез - Соня Мармен

Далекий волчий вой эхом прокатился по долине. Месяц освещал нас своим серебристым сиянием. Воды озера посверкивали мириадами крошечных искр.

Лиам неотрывно смотрел на меня.

– Лиам, – начала я, – бывает, что слова ранят больнее, чем стальной клинок.

– Я знаю, – согласился он.

– Я могу залечить раны на твоем теле, но вот те, что в душе…

– Я знаю, – повторил он. – И я знаю, чего добивался Даннинг. Надо признать, у него это получилось. Я пытался прогнать картины вашей близости, преследовавшие меня, но его слова снова оживили их… И я никак не мог сосредоточиться. Если бы не ты, думаю…

– Зачем ты приказал Саймону не убивать этого мерзавца без приказа?

Взгляд Лиама потемнел.

– Это был мой поединок, Кейтлин, моя битва! Даннинг причинил мне столько страданий, что мне уже было не важно, убьет он меня или нет. Поэтому я и не приказал Саймону убить его.

Я не хотела верить в услышанное.

– Ты позволил бы ему убить себя? Лиам, я правильно поняла?

Вместо ответа он передернул плечами.

– И ты правда убил бы Саймона, если бы он тебя не послушался?

– Нет. Но я бы перестал ему доверять.

– Но это же нелепость, Лиам! – возмутилась я.

– Кейтлин, это вопрос чести. Я попросил его отнестись уважительно к моему выбору, и он понял.

– А я… я не могу понять этого!

– Тебе и не надо. Как бы то ни было, это ведь ты спасла мне жизнь, a ghràidh! – проговорил он шепотом. – Когда я увидел тебя, испуганную, бледную, ко мне сразу вернулись силы. И еще я подумал о малыше… о нашем малыше…

На короткое мгновение наши взгляды встретились. Я сразу же опустила глаза и уставилась на огонь. Я боялась услышать упреки, горькие слова о том, как боль разъедает его душу. И вдруг его пальцы, такие ласковые и теплые, погладили меня по щеке. Я закрыла глаза, но слеза уже катилась по щеке. Он осторожно вытер ее.

– Кейтлин… – шепнул он тихо, как ветерок.

Я стиснула зубы. Я была слишком взволнована, чтобы смотреть ему в лицо, поэтому просто кивнула.

– A ghràidh mo chridhe, посмотри на меня!

Мои губы и подбородок, который он обхватил пальцами, задрожали. Слезы рекой заструились по моим щекам, но я упрямо не открывала глаз. Он приподнялся на локте, обхватил меня свободной рукой за шею и прижал к себе. Я прильнула к его груди и дала излиться душившему меня горю. Лиам, не переставая, гладил меня по волосам. Он не упрекал меня, нет – он меня утешал! Вместо того чтобы требовать объяснений, он молчал. И это молчание было красноречивее слов.

Он делил со мной мою боль.

Я, не таясь, оплакивала моего крошку Стивена, теперь утраченного навсегда. Моего первого ребенка… Ребенка, ради которого я стольким пожертвовала. Мне не суждено никогда больше держать его на руках, сказать, как сильно я его люблю. Плоть от моей плоти, кровь от моей крови… Скоро ему исполнится десять месяцев. И что с ним будет теперь, когда Уинстона больше нет? Скорое рождение второго ребенка только усиливало боль от осознания, что первого у меня отняли. Узнает ли когда-нибудь Стивен, кто его мать? Возненавидит ли меня?

– Я тебя люблю.

Только это Лиам и сказал, однако эти три слова бальзамом пролились на мое сердце и смыли мое прегрешение. Отпущение грехов, которое может дать только безусловная любовь…

Лиам приложил обжигающе горячую ладонь к моей замерзшей щеке и с любовью заглянул мне в глаза.

– Завтра мы едем домой, – спокойно объявил он. – Ты круглеешь на глазах. Скоро буду катать тебя, как яичко! Перезимуем в тепле, а весной, глядишь, и малыш покажет свой носик из норки! Прошло время, когда тебе можно было спать на холодной земле. Тебе нужен покой и настоящая кровать.

– И муж, с которым мне будет тепло, правда?

– И муж, с которым тебе будет тепло, a ghràidh…