Долина Слез - Соня Мармен

В очаге, озаряя комнату мягким золотым светом, потрескивало пламя. Маленький мальчик сидел на коленях у матери и время от времени встряхивал головой, чтобы не уснуть и дождаться-таки отца.

– Màthair[3], а где athair?[4]Хочу, чтобы перед сном он рассказал мне историю про Фингала Маккумала и его воинов-фианов, – пробормотал малыш сонным голосом.

– Твой отец сейчас у дедушки Дункана, Колл! А эту историю он рассказывал тебе, наверное, уже раз сто. Тебе давно пора в кровать!

Молодая женщина встала, перенесла сынишку на кровать, уложила его и заботливо подоткнула одеяло.

– Могу спеть тебе колыбельную, если хочешь, – тихо произнесла она и легонько погладила мальчика по волосам.

Сын посмотрел на нее синими, как озера Шотландии, глазами и улыбнулся, показав молочно-белые зубки.

– Конечно, хочу, màthair! – ответил он.

Мальчик закрыл глаза и под ласковый материнский напев незаметно для себя соскользнул в мир сновидений. Анна допела старинную колыбельную на гэльском и нежно поцеловала сына в лоб.

– Oidhche mhath leat, a mhic mo chridhe[5], – прошептала она, проведя пальцем по пухлой щечке ребенка.

Она медленно встала, вернулась к очагу и снова принялась штопать рубашку своего мужа. Время от времени она вздыхала. Лиам все не возвращался, а погода между тем испортилась, ветер стонал и завывал в дымоходе. Не то чтобы она за него по-настоящему волновалась, но все же… С того дня, как солдаты Аргайлского полка расположились на постой в долине, Анна часто испытывала беспричинное, казалось бы, беспокойство и ей не нравилось подолгу оставаться дома одной.

Солдаты пришли тринадцать дней назад и попросили приютить их. «В Форт-Уильяме для нас не нашлось места», – сказал капитан Роберт Кэмпбелл Джону Макдональду, старшему из сыновей главы клана. Предводитель клана, Аласдар Макиайн Абрах Макдональд, принял их гостеприимно, как это заведено в Хайленде[6]. Вот и вышло, что в каждом доме в долине обосновался один, а то и несколько солдат, и местным жителям приходилось делиться с ними своим хлебом, мясом и виски.

Обитатели долины не слишком обрадовались этой перемене, нарушившей их привычный жизненный уклад, и даже пожаловались на это своему предводителю. Макиайн постарался утешить их, напомнив, что на землях Хайленда традиции гостеприимства свято соблюдаются и хозяевами дома, и гостями, а поскольку две трети солдат – такие же горцы, как и они сами, нежданные гости их не нарушат.

С тех пор прошло две недели, и каждый день на рассвете гренадер выбивал на барабане сигнал «Подъем!», эхом отдававшийся в долине. Первому барабану отвечало множество других – словно волна прокатывалась от деревни Инверко до Лох-Ахтриохтана.

Погода для февраля стояла на удивление мягкая, и солдаты ежедневно, с утра и до полудня, упражнялись в строевом шаге и владении оружием. Дети словно завороженные наблюдали за этим парадом красных мундиров. Солдаты в красно-желтых курточках поворачивались на месте, ударяли каблуками по промерзшей земле и по приказу офицера вскидывали и опускали оружие.

После полудня представители соперничающих кланов мерялись силами в рукопашной борьбе, в метании палки и камня. Еще они играли в shinty[7]– довольно-таки жесткую игру, популярную у всех хайлендеров, и состязались в прицельной стрельбе из лука (проигравшие в других состязаниях получали, таким образом, свой шанс отличиться). Заканчивался день всеобщим весельем и танцами под открытым небом под волынку и скрипки.

По вечерам мужчины зализывали свои раны – по меньшей мере телесные – перед торфяным пламенем очагов и вместе пили виски. В такие моменты темные тартаны Кэмпбеллов по-дружески соприкасались с более яркими цветами Макдональдов. В задымленных домах звучал смех, заключались пари и стучали кости. Древние сказания долин перемежались рассказами о солдатских походах и сражениях. И только лоулендеры, к которым, впрочем, относились с таким же уважением, как и к прочим гостям, держались особняком и не участвовали в этих вынужденных дружеских посиделках.