Вернуть семью. Шанс на любовь - Кэти Свит

Леша и Лиза в браке уже второй год. У них семья, она, возможно, ждет от него ребенка.

А может, Высоцкий уже стал отцом? Вдруг у них с Лизой растет сын? Или дочка.

Воображение живо подкидывает картину идеальной семьи. Я прямо вижу, как Леша держит на руках хохочущего здорового малыша, как вместе с ним счастливо смеется.

Нет. Я не стану говорить, как Лиза меня тогда довела и я едва не лишилась ребенка.

Раз он с ней живет, то его все устраивает.

Никогда не стану рушить чужую семью. У меня прав на это никаких нет.

— Маш. — Высоцкий не моргая изучает меня.

— Леш, — кладу ему палец на губы. — Не надо, — еле слышно произношу.

Я не готова к его словам. Не готова к чувствам, которые снова вспыхивают в груди, только стоит ему рядом со мной появиться.

Я раздавлена сейчас. Сломлена. И понятия не имею, что и как делать дальше, а выяснение отношений меня банально добьет.

Нет. Я не готова.

— Давай не сейчас, — прошу его. Он хмурится. — Пожалуйста, — добавляю.

Видимо, у меня во взгляде написаны все чувства, что испытываю в данный момент. Вся моя боль обнажена, и Леша прекрасно ее видит.

— Мы должны поговорить, — заявляет с полной уверенностью в голосе.

Знаю, от разговора мне не уйти. Высоцкий не дурак и прекрасно понимает, что Левушка — его ребенок.

— Обязательно поговорим, — обещаю ему. — Но чуточку позже.

— Смотри у меня, — строго смотрит в глаза. — На этот раз тебе сбежать не удастся.

— Знаю, — вздыхаю.

На губах мужчины появляется слабая улыбка, она затрагивает лишь краешек губ, но у меня от нее сердце принимается биться чаще.

— Скажи, — спрашиваю то, что на данный момент меня волнует больше всего. — С Левушкой точно все в порядке?

— С ним все хорошо, — заверяет меня. — Не беспокойся.

— Легко сказать, — произношу с горькой усмешкой. — Я места себе не нахожу с тех пор, как его увезли. Не представляю, как ночь переживу. Честно.

— Он в реанимации, — начинает объяснять. — За ним следит лучший из реаниматологов. Он сегодня дежурит и с Левы глаз не спустит. Так что не накручивай себя.

— Я пытаюсь, — поджимаю губы.

— Не выходит? — уточняет.

— Неа, — кручу головой в разные стороны.

Смысл отрицать то, что очевидно?

— Успокаивайся, выдыхай и набирайся сил, — дает мне особые указания. — Завтра они тебе пригодятся.

— Я постараюсь, — обещаю ему.

Смотрю на Лешу и понимаю, что ему пора. Он только из операционной, и ему требуется отдых.

— Тебе нужно идти? — скорее говорю, чем спрашиваю.

Ох, как не хочется его отпускать! Когда Высоцкий рядом мне гораздо спокойнее.

Но маленькие пациенты ждут своего врача. Мой Левушка — далеко не единственный ребенок в отделении.

— Пора, — кивает, подтверждая мои слова. — У меня еще одна операция. Поесть бы успеть до этого, — печально вздыхает.

Замечаю, как сильно Леша устал. У него темные круги под глазами, он явно этой ночью практически не спал.

Мне вдруг так сильно хочется его обнять, что бороться с этим желанием нет никакой возможности.

Делаю шаг вперед и прижимаюсь к его груди.

Он удивляется, но лишь на мгновение. Затем кладет руки мне на спину, крепко держит меня.

Стоим совершенно молча. Ничего не говорим. Слова сейчас будут лишними и разрушат единство, которое мы снова испытываем спустя несколько лет.

Мы, как два изголодавшихся по ласке и нежности существа, наполняем друг друга надеждой и теплом, делимся чувствами, кутаемся в них, словно в мягкий плюшевый плед.

Снова чувствую себя цельной и собранной. Вдруг на место встала давно потерянная деталь, и сердце начало работать без сбоев.

Душа не болит, она окрылена.

Так и стоять бы рядом с ним целую вечность. Не расставаться ни на миг.

— Алексей Сергеевич! — В палату залетает запыхавшаяся медсестра. Она настолько взволнована, что не обращает на наши объятия никакого внимания.

— Что такое? — хмурится Высоцкий.

— Хмельницкий из реанимации звонил. Срочно требует вас!

Глава 19. Маша

Леша ушел и больше ко мне не заходит. Прошел вечер, ночь, а его все нет и нет.

Я не сплю, не ем, не существую. Вся моя жизнь сводится к ожиданию новостей.

Время идет, а ничего не меняется. Вокруг тишина.

— Маша? — ближе к пяти утра в палату заглядывает загруженный до невозможности Высоцкий.

Он едва стоит на ногах от усталости, на нем нет лица. Мне так хочется его обнять и подарить хоть немного тепла и ласки, но я себя торможу. Нельзя.

Поднимаюсь со стула, на котором сидела, встаю и смотрю на Лешу. Не решаюсь к нему подойти.

— Ты чего не спишь? — хмурится, осматривая меня с ног до головы.

— Не могу уснуть, — говорю честно.

Он понимает меня без лишних слов, тяжко вздыхает.

— Так нельзя, Маш, — произносит, качая головой. — Утром Леву привезут, ему нужен будет уход, а ты без сил. Что будешь делать?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Просто не смогла, — признаюсь. — Я пыталась. Честно.

— Не похоже, — продолжает внимательно за мной следить.

— Тебя не из-за Левы в реанимацию вызывали? — спрашиваю и принимаюсь кусать губы. Волнение захватывает с головой.

— Нет, не из-за Левы, — заверяет меня.

Леша проходит в палату, присаживается на стул, ставит локти на стол и обхватывает голову руками.

— У одного из малышей обнаружился НЭК, — говорит убитым голосом. У меня все обрывается внутри.

Не знаю, что за странное заболевание, но ясно одно. Ничего хорошего ждать не приходится.

— Что это? — не понимаю смысла странного сокращения.

— Некротический колит, — поясняет. Сокрушенно вздыхает и поднимает глаза на меня. — Грубо говоря, воспаление и вздутие кишечника у новорожденного.

— Ой, — присаживаюсь напротив Леши.

Ужас какой… Представляю, и тут же становится дурно.

Кошмар.

— Это опасно, да? — смотрю на Лешу во все глаза.

— Очень, — печально кивает.

Он не особо желает продолжать разговор.

Высоцкий выжат, у него закрываются глаза. Я вижу, как сильно он устал, и от этого сжимается сердце.

Хочу ему помочь, но вот только не знаю чем.

— Ты смог спасти малыша? — спрашиваю до того, как успеваю себя остановить.

Тут же жалею о своих словах. Не стоило.

— Мы с Хмельницким сделали все, что могли, — упрямо поджимает губы. — Сейчас все зависит уже от него самого.

— Понятно, — вздыхаю.

Раз он говорит, что сделал все, то это точно. Надеюсь, тот малыш будет жив.

На душе тоскливо и тяжко, а при взгляде на Лешу хочется плакать.

Я не знаю, как он выдерживает подобное. Честно.

Как вообще можно привыкнуть к болезни