Земля надежды - Филиппа Грегори

Тот посмотрел наверх.

— Ага!

— Поднимайся и забери мои вещи! — крикнул Джей.

Возница поднялся по сходням и отшатнулся при виде шевелящейся листвы саженцев и молоденьких деревьев.

— Вещи? — переспросил он. — Да это же целый лес!

Джей усмехнулся.

— Это еще не все, — сказал он.

Вместе они скатили вниз по сходням бочки с влажной землей и подняли их на телегу, тонкие ветви деревьев колыхались над их головами. Потом Джей вынес еще одну бочку с семенами и плодами и наконец свой маленький сверток с одеждой и сундучок с редкостями.

— А я ведь знаю, куда поедем, — сказал возница, забираясь на облучок и хлопнув вожжами по спине лошади, чтобы разбудить ее.

— Куда же?

— Традескантов Ковчег, — с уверенностью проговорил мужик. — Это единственное место в мире, куда можно ехать с половиной леса на телеге.

— Точно, — Джей задрал ноги на борт телеги и поинтересовался: — Какие новости?

Возчик аккуратно сплюнул через борт и съехал на грязную дорогу.

— Ничего нового, — сказал он. — Все только хуже.

Джей ждал.

— Все, что можно есть и пить, облагается налогом, — сказал возница. — Смею сказать, так было и раньше, до того, как вы уехали. А теперь они придумали новый налог, это вообще поганая штука. Корабельный налог берут со всех, независимо от того, как далеко от моря живет человек. Ведь по-хорошему корабельные деньги должны платить порты. Им нужен флот, чтобы защищаться от пиратов. А король заставляет платить все города, даже расположенные в глубине страны. Моя сестра живет в Челтнеме. Чего ради ей платить этот налог? Где она и где море? Но приходится выкладывать денежки.

Джей кивнул.

— Значит, король так и не созвал парламент?

— Говорят, он даже слова этого слышать не желает.

Джей позволил себе удовольствие неодобрительно поцокать языком.

— Если бы он созвал парламент и попросил бы их назначить новый налог, уж они бы ему сказали, что думают о нем как о короле, — смело заявил возница. — Они бы ему сказали, что думают о Тайном совете, которым фактически руководит католическая французская королева, и о дворе, где командуют французы и иезуиты.

— Такого не может быть, — решительно заявил Джей. — Меня не было всего-то пару месяцев.

— Все знают, что Традесканты — верные слуги короля, — неприязненно сказал возница.

— Так оно и есть, — согласился Джей, памятуя частые отцовские предупреждения, что сплетников могут подслушать, и тогда обвинения в измене не избежать.

— Тогда я больше ничего не скажу, — заметил возница. — И посмотрим, как вам самому понравится, когда постучат в вашу дверь и скажут, что объявили монополию на грязь в вашем саду, и если вы захотите что-то там посадить, то за это придется заплатить сборщику налогов десятипроцентный сбор. Потому что именно это и происходит в нашем королевстве во всех ремеслах и в торговле. Король облагает налогами купцов и ремесленников, но не хочет созывать парламент, который обложил бы налогами ренты знати.

Он помолчал, ожидая потрясенной реакции изумленного слушателя. Джей благоразумно хранил молчание.

— Слышали, что шотландцы отказались молиться по новой книге?

— Не может быть!

Возница кивнул.

— Все до единого. Не хотят молитвенник архиепископа Лауда. Говорят, что ни слова оттуда не будут читать. Архиепископ в обиде. Король в обиде. Кто-то говорит, что он их заставит, а кое-кто считает, что он не сможет их заставить. Почему это король должен приказывать, как Господу молиться?!

— Не знаю, — тактично заметил Джей. — У меня не сложилось собственного мнения по этому вопросу.

И с этими словами он надвинул шляпу на глаза и задремал, пока телега, покачиваясь, ползла по знакомой дороге к дому.

Он не поднял шляпу, когда они ехали по Саус-Ламбет-роуд к общинному выгону. Но внимательно осмотрел все вокруг из-под полей.

Все выглядело нормально. Дом его отца по-прежнему гордо высился, отступив от дороги. Через ручей, бежавший вдоль дороги, был перекинут маленький мостик. Это был красивый фермерский дом, построенный по старинке, из дерева. Но с другой стороны к нему было пристроено новое амбициозное крыло, предназначенное отцом под коллекцию редкостей, их знаменитую коллекцию курьезов и диковинок — от огромных до миниатюрных. Позади дома был сад, который делал им имя и зарабатывал им на жизнь. Зал с редкостями смотрел на сад огромными окнами из венецианского стекла.

Джей, следуя давней привычке, уставился в землю, когда телега огибала дом с южной стороны — чтобы не видеть отцовский тщеславный каменный герб, установленный на новом крыле вопреки Гербовой коллегии, да и здравому смыслу. Они не были Традескантами-эсквайрами, никогда ими не были. Но Джон Традескант, его отец, придумал, а потом заказал каменотесу вырезать собственный герб. И никакие слова, которые мог сказать Джей, не могли убедить его снять герб с дома.

Джей направил возницу мимо зала с редкостями, туда, где терраса выходила на аккуратный сад, прямо к конюшне, чтобы можно было разгрузить растения рядом с колонкой и сразу полить их. Помощник конюха выглянул из дверей, увидел колышущиеся верхушки молодых деревьев в телеге, заорал: «Хозяин вернулся!» — и, спотыкаясь, выкатился во двор.

Крик услышали в кухне, в холл выбежала горничная и настежь распахнула перед Джеем заднюю дверь.

Он поднялся по ступеням веранды и вошел в дом. Но тут же отшатнулся в изумлении. Женщина, которой он не знал, с темными волосами, сдержанным выражением лица, с приятной, вызывающей доверие улыбкой, спускалась по лестнице, она замешкалась, когда увидела, что он смотрит на нее, потом уверенно пошла ему навстречу.

— Здравствуйте, — сказала она официальным тоном, слегка кивнув головой, так, как если бы она была мужчиной и ровней ему.

— Вы кто, черт побери? — резко спросил Джей.

Она посмотрела на него с легким смущением.

— Будьте добры, пройдите сюда, — пригласила она Джея в его собственную гостиную.

Перед камином на корточки присела горничная, разводившая огонь. Женщина подождала, пока займется пламя, и быстрым взмахом руки отослала горничную.

— Я — Эстер Поокс, — сказала она. — Ваш отец пригласил меня пожить здесь.

— Зачем? — настойчиво спросил Джей.

Эстер замешкалась.

— Полагаю, вы не знаете…

Она помолчала.

— Мне очень жаль, но я должна сообщить вам, что ваш отец умер.

Он задохнулся и покачнулся.

— Мой отец?

Она кивнула, не говоря ни слова.

Джей упал в кресло и надолго замолчал.

— Конечно, мне не следует этому удивляться… но это ужасное потрясение… я знаю, что ему было много лет, но он всегда был таким…