Земля надежды - Филиппа Грегори

Сразу же над его опаленными солнцем, обнаженными руками и плечами жадным облачком закружили голодные насекомые. Джей замахал руками, выругался, и девочка улыбнулась. Но глаза ее не улыбались.

— Мы снова отправимся в путь, — ободряюще сказал Джей.

Он показал на себя, на нее и на деревья.

— Когда-нибудь мы снова отправимся в путешествие.

Она кивнула, но глаза ее оставались темными.

Они сели в каноэ и начали грести вверх по течению, по направлению к Джеймстауну.

Всю дорогу Джею досаждали кусачие мошки и пот, заливающий глаза, рубашка, стягивающая спину и теснота сапог. К тому времени, когда они наконец причалили к маленькому деревянному пирсу, он весь вспотел и с трудом сдерживал раздражение. В порту стоял новый корабль, и на причале собралась толпа. Никто даже взглядом не удостоил выдолбленное каноэ с маленькой индейской девочкой и белым человеком.

Они вытащили каноэ на берег сбоку от причала и начали разгружать растения. Из тени портового здания выступила женщина, подошла и встала перед ними. Она была индианкой, но в платье, и на груди у нее была повязана шаль. Волосы были убраны назад, как у белой женщины, и открывали лицо, обезображенное бледными полосками шрамов, как будто кто-то давным-давно с близкого расстояния выстрелил ей в лицо из мушкета.

— Господин Традескант?

Она говорила с сильным акцентом.

Джей круто повернулся, услышав свое имя, и отшатнулся, рассмотрев горькое выражение ее лица. Она смотрела мимо него, на девочку, и говорила, выдавая целую тираду, быстро произнося слова, напевные и бессмысленные, как птичий щебет.

Девочка отвечала так же многословно, выразительно тряся головой, потом показала на Джея и на растения в каноэ.

Женщина снова повернулась к Джею.

— Она говорит, вы не причинили ей вреда.

— Конечно, нет!

— Не насиловали ее.

— Нет!

Тугая линия плеч, как натянутый лук, вдруг разогнулась, и женщина издала короткий всхлип, похожий на кашель при рвоте.

— Когда мне сказали, что вы увезли ее в лес, я решила, что никогда больше не увижу ее.

— Я собираю растения, — устало сказал Джей. — Вот, видите. Вот растения. Она была проводником. Она разбила лагерь. Она охотилась и ловила рыбу для нас обоих. Она была очень, очень хорошей девочкой.

Он взглянул на нее, и девочка подбодрила его быстрой поощряющей улыбкой.

— Она мне очень помогла, и я у нее в долгу.

Индианка не вслушивалась в слова, но заметила обмен взглядами и правильно прочитала в них взаимную привязанность и доверие.

— Вы — ее мать? — спросил Джей. — Вас только что… выпустили?

Женщина кивнула.

— Господин Джозеф сказал мне, что отдал ее вам на месяц. Я думала, что никогда больше ее не увижу. Я думала, вы взяли ее в лес, чтобы попользоваться и закопать ее там.

— Простите, — неловко сказал Джей. — Я здесь чужеземец.

Она посмотрела на него, и горькие линии вокруг рта стали еще заметнее.

— Мы все здесь чужеземцы, — заметила она.

— Она может говорить? — осторожно поинтересовался Джей, думая, что бы это могло значить.

Женщина кивнула, не давая себе труда предложить более подробное объяснение.

Девочка закончила разгружать каноэ. Она посмотрела на Джея и жестом спросила у него, что теперь делать с растениями.

Джей повернулся к женщине:

— Я должен сбегать принести несколько бочек и приготовить растения, чтобы отвезти их домой. Возможно, я поплыву как раз на этом корабле. Может она остаться и помочь мне?

— Мы обе поможем, — коротко сказала женщина. — Я ее одну в этом городе не оставляю.

Она подоткнула юбки и пошла к кромке воды. Джей наблюдал за матерью и дочерью. Они не обнимались, но остановились на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга и смотрели друг другу в лицо так, как будто за один взгляд могли прочитать все, что им нужно было знать. Потом мать коротко кивнула, они обернулись и рядышком, так близко, что плечи у них соприкасались, вместе склонились над растениями.

Джей отправился к своему жилищу раздобыть бочки для упаковки растений.

Они работали до темноты. На следующий день работа продолжилась.

Они оборачивали черенки влажной тканью и обкладывали их землей, затем слоями укладывали в бочки, перекладывая мокрыми тряпками и листьями, упаковывали семена в сухой песок и запечатывали крышку.

Когда все было сделано, у Джея в итоге оказалось четыре бочки, наполовину заполненные растениями, которые он будет держать открытыми, чтобы туда попадал свежий воздух и можно было поливать их пресной водой, плюс одна запечатанная бочка с семенами. Он крикнул на корабль, пара матросов спустилась на берег и погрузила бочки. По крайней мере, у него будет достаточно места, чтобы заботиться о своем грузе по пути домой. Обратно в Англию собирались только несколько пассажиров. Все остальное место было занято под груз табака.

— Мы отплываем утром, при первом свете дня, — предупредил его капитан. — Вы лучше погрузите свои вещи на борт уже сегодня и сами переночуйте на корабле. Я не могу ждать пассажиров. Когда начнется отлив, мы уйдем вместе с ним.

Джей кивнул.

— Хорошо.

У него не было ни малейшего желания возвращаться в гостиницу и встречаться с озлобленной хозяйкой. Он подумал, что, если та в его присутствии назовет девочку животным, он вступится за ребенка, и тогда получится ссора, а то и что-нибудь похуже.

Он повернулся к обеим женщинам.

— Как ее зовут? — спросил он у матери.

— Мэри.

— Мэри?

Она кивнула.

— Ее отняли у меня совсем ребенком и окрестили Мэри.

— Вы называете ее этим именем?

Она запнулась, как будто не была уверена, что может доверять ему. Но тут что-то пробормотала девочка, стоявшая рядом.

— Ее зовут Сакаханна.

— Сакаханна? — переспросил Джей.

Девочка улыбнулась и кивнула.

— Это значит «вода».

Джей кивнул, и тут до него вдруг дошло, что она говорит на его языке.

— Ты говоришь по-английски?

Она кивнула.

Его охватило мгновенное чувство глубочайшего горестного замешательства.

— Тогда почему ты… ни разу… Ни разу… Я не знал! Все это время, что мы путешествовали вместе, ты была немая!

— Я приказала ей никогда не разговаривать с белым человеком, — вмешалась мать. — Я думала, она будет в большей безопасности, если не будет отвечать.

Джей хотел возразить, что было бы вернее, если бы она могла заговорить, защитить себя.