Танго sforzando - Евгения Кретова

«Моя возлюбленная душка женушка!

Сердечное спасибо за милое письмо, которое ты вручила моему посланному — я прочел его перед сном.

Какой это был ужас — расставаться с тобою и с дорогими детьми, хотя я и знал, что это ненадолго. Первую ночь я спал плохо, потому что паровозы грубо дергали поезд на каждой станции. На следующий день я прибыл сюда в 5 ч. 30 м., шел сильный дождь и было холодно. Николаша* встретил меня на станции Барановичи, а затем нас отвели в прелестный лес по соседству, недалеко (пять минут ходьбы) от его собственного поезда. Сосновый бор сильно напоминает лес в Спале, грунт песчаный и ничуть не сырой.

По прибытии в Ставку я отправился в большую деревянную церковь железнодорожной бригады, на краткий благодарственный молебен, отслуженный Шавельским. Здесь я видел Петюшу**, Кирилла*** и весь Николашин штаб. Кое-кто из этих господ обедал со мною, а вечером мне был сделан длинный и интересный доклад — Янушкевичем****, в их поезде, где, как я и предвидел, жара была страшная.

Я подумал о тебе — какое счастье, что тебя здесь нет!»^[9]

* * *

13 апреля, 10–38 утра,

офис директора юридического агентства «Консул»

Санкт-Петербург

Когда за иностранцем закрылись плотные двери, и директор агентства остался один, в переговорную проскользнула помощница, Светлана. Девушка из разряда серых мышек, без которых работа любого офиса встанет прочно и надолго.

— Филипп Иванович, — тихо сообщила она, уткнувшись в папку с бумагами, — заходил Салтыков, у него проблема с Борисом Ртищевым. Тот отказывается от подписания договора в прежней редакции, просит пересмотреть условия перехода риска случайной гибели груза. Ссылается на сезон тайфунов и расходы по страховке…

Директор слушал вполуха. Его интересовал этот англичанин. И информация, которую он ждал. Если бы Светлана сообщила ему о звонке Драгана Алексича, то он бы реагировал куда более активно. А сейчас Филипп Иванович скучал.

— Что Садовников говорит? — Садовников — это его зам.

— Василь Игнатьевич еще не вернулся из прокуратуры.

— Доложи, как вернётся, — директор задумчиво встал, — и передай бумаги по Ртищеву. Салтыкова гони к чертовой матери, — он хмуро уставился за окно. — Не может решить вопрос с клиентом, пусть артачит в горконсультации, бабушек обслуживает…

Он тихо матюгнулся и вышел из переговорной, оставив помощницу в недоумении.

Драган появился после пяти. Когда Филипп Иванович на нервах едва не уволил Садовникова, Свету и старшего юрисконсульта Бабичеву, толковую тётку, кстати говоря, и ему было неловко перед ней — она к закидонам Ртищева вообще не была причастна, дело получила за полчаса до встречи с директором.

При появлении Драгана, высокого полноватого серба с рыжей бородой в стиле Льва Николаевича и размашистой походкой. Приметный мужик, конечно.

— Что скажешь, дорогой, — воскликнул Филипп Иванович радушно, запирая дверь за долгожданным гостем. Серб поклонился — была у него такая манерная привычка — присел в широкое кожаное кресло напротив директорского стола. Вальяжно закинул ногу на ногу, выставив начищенные до зеркального блеска ботинки пятидесятого размера.

Филипп Иванович устроился напротив. Их разделял низкий журнальный столик и две чашки крепкого чая.

— Информация противоречивая, — проговорил Драган. — Есть несколько писем, свидетельствующих о возможном подарке. Но идет ли речь именно о «Мушке» — вопрос без ответа. Известно, что Николя встретил свою будущую супругу в 1884-м, когда она прибыла в Россию, чтобы присутствовать на свадьбе своей сестры, Великой княгини Елизаветы Фёдоровны, и Великого князя Сергея Александровича. Однако о серьёзном увлечении будущего императора можно говорить лишь после их второй встречи в 1889-м году. Тогда, это известно доподлинно, Николай просил разрешения на брак.

— И получил отказ, Аликс Гессенская была лютеранка и православие принимать не желала даже по настоянию сестры, — перебил гостя Филипп Иванович, посмотрел жалобно: — Милый мой, я это все знаю не хуже вас. Это же прописные истины. Любой справочник об этом сообщит…

Драган иронично хмыкнул, но намек принял без обиды:

— Аликс бывала в России ещё несколько раз, но вот встретиться им не позволяли. И вот в этот период я и отношу события, о которых вы меня спрашивали. Есть несколько писем Елизаветы Федоровны, активно поощрявшей этот роман, от 1892-го года. В одном из них она сожалеет о несостоявшейся встрече Николая и сестры и упоминает о некоем залоге его чувств. Фрейлина императрицы — некую драгоценную мушку. А в письме с фронта Николай, уже будучи Государем, напоминает о заветных словах, хранимых «нашей храброй защитницей».

Филипп Иванович задумался:

— Значит все-таки тайные слова. Но почему муха? — он пожал плечами, явно недоумевая. — Это ведь так… двусмысленно. Разве нет?

Драган снисходительно улыбнулся в усы.

— Вы имеете связь мухи и этого нелепого прозвища, которым наградили императрицу, «Гессенская муха»?

Филипп Иванович кивнул.

— Всё объясняют стереотипы, мой друг, — Драган многозначительно кивнул. — Египетская культура на рубеже 19-го и 20-го веков была чрезвычайно популярна. В моде были броши в виде стрекоз и скарабеев, браслеты, кулоны, серьги в виде мух. Не забывайте о полуторагодовом отсутствии Николая, когда, желая избавить его от навязчивых мыслей о женитьбе на принцессе Дармштадской, Александр III отправил его в путешествие. Бывал Цесаревич и в Египте, — Драган задумчиво крутил чашку чая на блюдце. — Муха — довольно противоречивый образ. В Христианстве — символ болезней и мора, а вот в Египте была награда Золотая муха. Подвески в форме мух находили в гробницах вельмож, как мужского пола, так и женского. Это уже в период Нового царства, во времена нападения гиксосов.

Филипп Иванович потер лоб:

— То есть вы всерьез думаете, что Николай мог использовать образ мухи в подарке возлюбленной?

— Мода, знаете ли, — Драган повел широкими плечами. — Откуда он мог знать, что, став императрицей, его супруга получит прозвище «Гессенская муха». Украшение, о котором вы говорите, участвовало в выставке наследия Дома Романовых. Его подлинность проверяли эксперты. Сомнений быть не может. А вот в том, что они пропустили тайник, я сильно сомневаюсь.