Танго sforzando - Евгения Кретова

14 апреля, около 16 часов дня,

Санкт-Петербург

Она поглядывала на часы, торопилась. Музыкальный канал транслировал концерт любимой «Арии», Стеша самозабвенно подпевала:

— Непокоренный, прошедший сквозь ад, Непокоренный герой-Ленинград…^[10]

Остро заточенный нож выскользнул из рук, полоснул по пальцам. Девушка всхлипнула, одергивая руку, и, неловко растопырив пальцы, с которых крупными каплями стекала кровь, полезла в шкафчик за обнаруженным вчера йодом. Поморщилась, плеснула на порез коричнево-оранжевую жидкость.

— Вот же не вовремя, — она шмыгнула носом, поглядывая на недоделанный салат и окроплённую кровью разделочную доску.

В коридоре послышался скрип открываемой двери, а в следующее мгновение — голос Егора:

— Это я. Есть кто дома?

— Я есть дома, — девушка набросила на руку чистое полотенце, плотно кутая им рану. Вышла в коридор.

Егор, сияя почище тульского самовара, стоял в проходе с охапкой сирени:

— Представляешь, в области уже сирень вовсю цветет! — глаза искрились, смотрели восхищенно. — Тебе.

Протянул букет и только тут заметил замотанную полотенцем руку:

— Это что?

— Это я салат делала под музыку, — Стеша виновато кивнула в кухню, откуда доносилась уже другая, но не менее резвая композиция, гитара взвизгивала, разряжаясь пронзительным слайдом.

Егор просиял:

— Чего, реально? А я думаю, откуда такой вкуснотищей пахнет, кто тот счастливчик, который сегодня на ужин слопает отбивную, — он задержал раненую руку, перевернул запястьем вверх и ненавязчиво гладил его большим пальцем. — Оказывается, я.

Стеша почувствовала, что краснеет. Даже рука стала меньше болеть.

— Дай посмотрю, — он решительно притянул ее к себе, размотал пропитанное кровью полотенце. — Нифига себе салат. Я ж не вампир, чтоб столько соуса кровяного в него.

Беззлобно ухмыльнулся.

Девушка попробовала освободить руку:

— Брось дурака валять. Или ты и первую помощь оказывать умеешь?

Егор удивленно покосился на неё, отозвался совершенно серьезно:

— Конечно. Внештатные ситуации могут быть разные. Каждый подводник обязан уметь оказать первую помощь пострадавшему товарищу. Если бы порез был поверхностным, йода и перевязки было бы достаточно. А ты вон, до сухожилия полоснула, — он сбросил с плеч куртку, китель, разместил тут же на тумбочке, не выпуская руку Стеши. Потянул в кухню, ближе к свету. — Вот чему вас учат? — сокрушенно вздохнул. — Кто ж глубокий порез йодом, да на поврежденную поверхность?

— Что, зря?

— Конечно, теперь долго заживать будет, шрам останется…

Он мягко обработал края перекисью водорода, ловко стянул рану, наложил повязку.

— Кровь не останавливается, надо лёд приложить… Держи ровно. И повыше, — он поднял её руку над головой, заставив замереть в странной и неудобной позе. Стеша смущенно улыбалась. Такая забота. Ей было приятно. Приятно, как он ее касается, от взгляда становилось горячо в груди, а от горьковатого запаха с морскими нотками подкашивались колени. Или это от вида крови? Сердце томилось, будто расплавленная июльским солнцем смола.

— Нет у нас льда, — девушка во все глаза наблюдала за ним. Непривычно серьёзный, ловкий. Голос, которому хочется подчиниться. Руки, которые хотелось задержать в своих. Лёгкие и нежные.

Он заглянул в морозилку, достал упаковку с замороженным мясом, засунув в ещё один пакет, плотно замотал. Подсунул Стеше, разрешив опустить руку.

— Сиди теперь, раненый боец, — усмехнулся. — Командуй из зрительного зала, что ещё надо сделать?

— Салат, — девушка кивнула на разделочную доску, на которой так и остался лежать огурец. В миске притаился редис, помидоры и несколько веточек базилика.

Егор голодно втянул носом воздух.

— Самый короткий путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Считай, всё, ты в нём, в моём сердце, — полушутя сообщил он, нарезая огурец в салатницу.

— Там ещё котлеты с сыром и картошка по-домашнему в духовке, — тихо добавила разрумянившаяся девушка голосом кота Матроскина из мультика. — Соус чесночно-сметанный со специями. И чай с имбирем.