Танго sforzando - Евгения Кретова

Девушка прислушалась: в квартире было тихо.

Нацепив джинсы и оправив футболку, она выскользнула в коридор.

— Егор, Митя, вы дома? — бросила она в полумрак, вспоминая, что ещё вчера ребята предупреждали, что утром уйдут на занятия.

Дверь в опустевшие «хоромы царские» оказалась распахнута, а на тумбочке под зеркалом белел вырванный из блокнота листок, исписанный убористым мужским почерком. «Будем завтра после 16–00. Не скучай. Мой телефон на „пожарный“ случай 8–981-***-99–77. Егор».

И в углу нарисован цветочек, похожий на растрепанную ромашку. Рисовал старший лейтенант Данилов так себе.

Стеша усмехнулась, посмотрела в зеркало на свое отражение, пригладила тёмные волосы: новый день в новой жизни. Сегодня надо многое успеть.

В голове кружились хороводом мысли о родителях, сцена с Олегом то и дело всплывала в памяти, эти фото, от которых становилось муторно и непонятно — знала ли она этого человека, этого всегда аккуратно подстриженного мужчину, пропитанного тонким ароматом дорогого одеколона, самоуверенностью и властью. Но всё затмевала вчерашняя чайная церемония с Егором. Она еще чувствовала его руки на своей талии, сильные и в то же время нежные. И эти бесенята в серых как питерское небо глазах.

Сердце сжалось, из груди вырвался протяжный вздох.

Отогнав от себя странные, мешающие собраться мысли, она обошла квартиру. В комнате Егора распахнула дверцы встроенного шкафа, взгляд зацепился за белый форменный китель, упакованный в прозрачный кофр. Сквозь хрусткую плёнку видны золотые погоны с чёрной полосой по центру, три аккуратные звездочки, черный шеврон со словами «Северный флот» и Андреевским флагом на черной куртке. Стеша задумчиво прислонилась к дверце шкафа, уставилась на вышитые золотые буквы.

Где-то в глубине неопытной души притаилось ожидание чего-то большого и важного. Оно томилось, растекаясь в груди горячей патокой, и шелестело белыми буквами на черном «Северный флот»… Север.

В приоткрытую форточку с улицы сочилась сырость. Поежившись, девушка захлопнула окно, достала из-под кровати дорожную сумку.

На свободные вешалки поместила свой нехитрый гардероб: блузка в тонкую синюю полоску, беля шелковая рубашка, пара брюк. Новая жизнь начиналась налегке.

Надо что-то решать с работой и жильём, не вечно же стеснять Митю и Егора, тем более, скоро вернётся Марго, супруга Мити. Закусив губу, девушка поменяла симку и набрала телефон отца. Сбросил.

Перезвонил через три минуты. Голос взволнованный:

— Почему вчера не позвонила? — спросил вместо приветствия.

Стеша виновато поморщилась:

— Замоталась, пап. Прости.

— Ты где устроилась? В гостинце?

Стеша напряглась, подбирая слова:

— Нет, у знакомых, — проговорила с нажимом, почувствовав удивление на том конце линии. И выпалила, не дав отцу опомниться: — Я хочу остаться в Питере, пап. Поможешь с документами? Переслать для трудоустройства…

Она представила, как округлились его глаза, как губы искривились в недоумевающей улыбке.

— Я могу поговорить…

— Нет, — отрезала дочь. — Я сама. Только документы. С проводником, я заберу у вагона. Характеристику с кафедры, сейчас попрошу Инну Марковну. Зачётку, она на столе осталась, — девушка устало опустилась на край кровати. — Прошу. Позволь мне разобраться самой.

Молчание в трубке. Неуловимый вздох.

— Хорошо. Ковалёв в Питер собирается завтра. Я передам через него. Помнишь ВасильЕгорыча? Поторопи там в деканате, я заеду за документами в обед.

Кнопка отбоя и короткий миг ликования.

Трамплин, толчок и душа отрывается, устремляясь вверх и тут же — вниз, как в омут с головой, в мутную бездну, окутанную брызгами солёного ветра.

Сама.

* * *

4 мая 1894 года,

замок Винзор