Женщина врач - Рэчел Линдсей

Редвуд не мог удержаться от смеха и повернулся к Лесли:

— А ваш племянник на редкость сообразительный паренек.

— Почти все мальчишки такие.

— Ну, не могу судить. Мне редко приходится иметь дело с детьми.

Некоторое время они шли молча, наконец Лесли нервно выпалила первое, что пришло ей в голову:

— Бобби почти совсем поправился, так что скоро мы сможем ехать. Вы были очень добры, что позволили нам остаться на все это время.

— А вы, надо сказать, хорошо проявили себя и усердно поработали.

— Спасибо.

— Я говорю это не просто из вежливости. Я наблюдал за вами последние несколько недель и заметил, что вы ответственно относитесь к работе. И знаете, вот о чем подумал. Было бы нечестно, если бы я стал переносить свои личные предубеждения на вас. Учитывая то обстоятельство, что вы здесь уже совсем освоились… — Он помолчал и после короткой паузы продолжал: — Одним словом, я предлагаю вам остаться, если вы, конечно, не раздумаете.

Они прошли еще несколько шагов, прежде чем Лесли ответила:

— Не знаю, что и сказать. Я не ожидала, что вы передумаете.

— А я и не передумывал. Просто понял, что это будет лишней тратой денег — оплачивать вам обратную дорогу, так что вы можете остаться и работать. Как я уже сказал, вы прекрасно ведете больных, и это решает дело.

Лесли колебалась, готовая отвергнуть столь скупое предложение.

— Так что же? Каков будет ваш ответ?

Рассудительность пришла к Лесли на выручку.

— Я остаюсь, — сказала она. — Но прежде всего позвольте быть с вами столь же откровенной — мне не очень приятно работать с людьми, относящимися ко всему с предубеждением.

— Вот как? Тогда меня удивляет, что вы все-таки решили остаться.

— Я делаю это только ради племянника. Иначе ничто бы не заставило меня работать с человеком, склонным к предубеждениям, не поддающимся никакой логике.

Его усмешка вызвала у Лесли раздражение.

— Надеюсь, с больными вы не упражняетесь в острословии?

— Нет, доктор Редвуд. Больные нуждаются в моем сочувствии, а вы — нет.

Их путь подходил к концу. Бобби, который успел убежать вперед, теперь повернулся и поджидал их.

— Тетя, ты пригласила доктора Редвуда на наше праздничное чаепитие?

— Нет, — отрезала Лесли.

— О чем это вы? — заинтересовался Редвуд.

— Ни о чем, — попыталась замять Лесли. — Это всего лишь…

— Это моя вечеринка! — вмешался Бобби, — Потому что Рождество — детский праздник!

— Бобби! — раздраженно одернула его Лесли. — Доктор Редвуд слишком занятой человек, чтобы забивать себе голову твоими вечеринками.

— Ничего подобного! — возразил Редвуд. — Я бы с удовольствием пришел. Пригласи меня ты, старина, а то твоя тетя, по-моему, стесняется!

Лесли смутилась и покраснела:

— Да в общем-то это даже и не вечеринка. Просто чай со сладостями. И еще доктор Берто обещал зайти, чтобы придать нашему чаепитию более торжественный вид.

— По-моему, единственное, чему мой досточтимый коллега мог бы придать торжественности, — это похороны! — с озорной улыбкой заметил Филип Редвуд. — Нет, мне, видимо, действительно придется прийти, чтобы разбавить компанию. В котором часу вы начнете?

— В четыре.

— Хорошо, значит, в четыре.

Он остановился у своей двери.

— Не вешайте нос, доктор Форрест! В конце концов, сегодня великий праздник, день всеобщего примирения.

Лесли воздержалась от комментариев и лишь улыбнулась в ответ.

Доктор Берто пришел на вечеринку первым и подарил Бобби швейцарские настольные часы.

— А внутри правда сидит кукушка? — допытывался мальчик.

Аксель вынул из кармана ключик.

— Заведи их и поставь на каминную полку, а в пять часов получишь ответ на свой вопрос.

Сосредоточенно насупившись, Бобби завел часы, то и дело поглядывая на циферблат, видимо с трудом сдерживая желание перевести стрелки вперед руками.

— Когда же мы начнем чаепитие? — спросил Аксель, окинув взглядом накрытый стол. — При виде всех этих пирожных ужасно хочется есть.

— Дождемся доктора Редвуда.

— Вы хотите сказать, что он придет?

— Да. Бобби пригласил его, и, по-моему, он просто не смог отказать ребенку.

— Ну что ж, ему это будет полезно. Давно пора расслабиться и забыть… По-моему, это время года всегда напоминает ему…

В дверь постучали, и Лесли бросилась открывать. На пороге, стройный и высокий, в элегантном сером костюме стоял Филип Редвуд.

— С Рождеством! Надеюсь, я не опоздал?

И он вручил Бобби и Лесли по свертку.

— Боюсь, я не мог придумать для вас ничего лучше духов.

— Ну что вы! Не стоило беспокоиться! — засмущалась Лесли.

— Лучше откройте и посмотрите, нравятся ли вам такие.

— Даже если бы и не нравились, я никогда не призналась бы в этом из вежливости.

Он рассмеялся:

— Не верю!

Лесли раскрыла коробочку и извлекла из нее флакончик «Арпеж».

— Спасибо, доктор Редвуд! Вы, право, смущаете меня!

— И меня тоже, — вставил Аксель Берто. — Потому что я ничего не подарил доктору Форрест. — Он посмотрел на Лесли. — Я боялся, что вы расцените это как самонадеянность.

— Пожалуйста, не говорите так! Я вовсе не сочла бы… То есть я хотела сказать…

— Мы поняли, что вы хотели сказать, — поспешил к ней на помощь Редвуд. — И давайте больше не будем об этом. — Он перевел взгляд на Бобби, занятого распечатыванием своего подарка. — Надеюсь, старина, тебе эта штуковина понравится. Это часы с кукушкой.

— А доктор Берто уже подарил мне одни!

Редвуд состроил комическую гримасу:

— Вот незадача! А я-то думал, что отличусь оригинальностью! — Он посмотрел на своего помощника. — Тогда уж лучше поменять подарок.

— Да бросьте вы! — поспешила вмешаться Лесли. — Я уверена, Бобби полюбит и те и другие часы. Одни он может поставить в спальне, а другие — здесь.

— Но мне не нужны двое часов, тетя! Нельзя ли сделать так, чтобы доктор Редвуд поменял их на лыжи?

— Давайте-ка садиться за стол! — взволнованным голосом предложила Лесли, незаметно сжав руку Бобби. — Я знаю, что Бобби просто не терпится начать!

Бобби накинулся на сладости и вскоре забыл о подарках. Настроение у него заметно поднялось, особенно после изобретательной шутки Филипа Редвуда — взорвав хлопушку, тот надел бумажный колпачок себе на голову, смешно скосив его набок, отчего его грустное лицо тотчас же преобразилось.