Милая - Рене Карлино

ПРИВЕТ, СОСЕДКА!

ВИЖУ, ТЫ ГРУСТИШЬ).

У меня сердце екнуло. Я не могла понять, флиртует Уилл или просто проявляет дружескую симпатию. Или для него это одно и то же? Но, так или иначе, мне было приятно.

Когда во вторник я вернулась домой, он, откинув голову и закрыв глаза, сидел на кушетке, слушал музыку и выглядел прекрасно.

– Как прошел день? – спросил он, не открывая глаз.

– Вполне нормально. – Мне нравилось, что у нас дома всегда что-нибудь играет, будь то новый плей-лист на iPOd, магнитофонная запись, CD на стереопроигрывателе или живая музыка, когда один из нас мучает инструмент. – Красивая мелодия. Кто это? – спросила я.

– Группа «Bon Iver», у них замечательный альбом. Они целиком записали его в маленькой хижине в Висконсинском лесу, – ответил он, наконец открыв глаза и глядя на меня.

– Понятно. Отзвук кажется абсолютно органичным.

Уилл откинул голову.

– Именно так я и думал.

Я присела на кушетку рядом с ним. Нагнувшись, он ухватил меня за лодыжки и положил мои ноги к себе на колени, одновременно развернув меня к себе. Мне стало неловко, но я не шевельнулась.

– Положи голову на спинку, и давай слушать вместе, – сказал он. Я поняла, он не имеет в виду ничего такого. Откинувшись на подушку, я закрыла глаза. Он не убрал рук с моих икр, лежащих у него на бедрах. Время от времени, слушая песню, он тихо отбивал ритм на моих голенях. Каждый раз, когда он так делал, я не могла справиться с собой и, улыбаясь, украдкой бросала на него взгляд. Он по-прежнему сидел с закрытыми глазами, он наслаждался моментом, музыкой… и мне это нравилось.

Так мы прослушали весь диск, закрыв глаза и не говоря ни слова. Когда песни пошли по второму кругу, мы оба вздохнули. Уилл с чуть заметной улыбкой посмотрел на меня, слегка изогнув губы. В его взгляде читалось спокойствие… или, может быть, желание?

– Как называется этот альбом? – спросила я.

– For Emma, Forever Ago^[6], – сказал он.

Повезло этой Эмме.

– Слушай, а где ты был в субботу утром? Дженни сказала, что ты надел костюм. – Мне не хотелось заводить разговор о том, что могло бы привести к обсуждению моей маленькой оплошности в пятницу, но до смерти хотелось узнать, что делал Уилл, надев костюм.

Он фыркнул и весело рассмеялся:

– Ах да, костюм. У нас всех есть костюмы. Мы с ребятами из группы иногда играем на свадьбах. Конечно, за исключением Пита.

Просто играем инструментальную музыку. В субботу было полное безумие, мы играли семь часов, а потом отрывались с подружками невесты, пока свидетельница не шлепнулась в обморок, уронив пирожные на колени Дастину.

– Ох. – Я почувствовала легкое раздражение при мысли о том, какой смысл он вкладывал в слова «отрывались с подружками невесты».

Уилл поднялся.

– Я покажу тебе фотографию.

Великолепно! Надеюсь, он не думает, что мне хочется увидеть фотографии подвыпивших девушек в платьях из тафты или, что еще хуже, вообще без ничего.

Встав, я пошла к кухонному столу, возле которого он листал свой телефон. Когда я приблизилась, показал мне экран. На фото были три парня в костюмах с инструментами в руках. Уилл держал в руках гитару «Gibson», Нейт играл на контрабасе, а Дастин – на бонго. На меня это произвело довольно сильное впечатление. Они сидели полукругом рядом с деревенской беседкой. Я смогла разглядеть на снимке другие инструменты. К стулу Уилла был прислонен укулеле, а рядом с Дастином я заметила глюкофон. Я надеялась когда-нибудь увидеть, как ребята играют на свадьбе.