Милая - Рене Карлино

– Дела… – Он помолчал. Все хорошо, благодарю вас. А как ваши дела?

– Замечательно. Когда вы хотели бы привести?.. Я медлила.

– Джейкоба.

– Когда вы хотели бы привести ко мне Джейкоба?

– В любое время, когда вы будете свободны. – Тон был резковат.

– Как насчет субботы, около шести?

– Отлично, – сказал он.

– Я живу над рестораном «У Сэма», рядом с нашим кафе. Когда придете, просто нажмите кнопку с цифрой «два», и я впущу вас.

– Хорошо, увидимся в субботу, Миа.

Он не спросил ни о цене, ни о продолжительности уроков. Я задумалась над тем, насколько безопасно в Нью-Йорке давать уроки игры на пианино. Стоило бы принять меры к тому, чтобы ставить в известность Шейл или дам из кафе, когда у меня начинается урок. Именно так я и сделаю. Снова зазвонил телефон.

– Алло?

– Привет, милая, я беспокоилась о тебе.

– Прости, мама, я была занята. Ты приезжаешь на этой неделе?

– Я не смогу приехать, по крайней мере еще несколько недель. – Она надолго умолкла. – Все нормально?

– Да, конечно, – тихо пробормотала я.

– Меня завалили работой. Все в порядке, Миа? Мне кажется, ты расстроена. Как ты справляешься?

Внезапно чувство тревоги о том, что мама подумает об Уилле, и разочарование, оттого что она не сможет приехать в скором времени, сменились чувством одиночества и тоски по отцу.

– У меня все отлично. Я скучаю по нему, – сказала я надтреснутым голосом.

– Я знаю. – Она глубоко вздохнула. – Миа, мне так жаль, что я не смогу приехать раньше. Просто помни, что он с тобой, милая, его кровь течет в твоих жилах. – Последние слова она прошептала, как будто ей было очень больно говорить.

Я остановилась у пианино и долго отбивала ритм клавишей «до» третьей октавы, обдумывая ее замечание.

– Полагаю, это так, – сказала я, когда у меня по щеке скатилась слезинка.

Мы попрощались. Тем вечером я заснула в слезах рядом с Джексоном, думая об отце. Проснувшись через несколько часов, я потянулась к стакану с водой, стоявшему на ночном столике. Я взглянула на часы, было три часа ночи. В комнате Уилла света не было, но я слышала, как он тихо наигрывает на гитаре. Под успокаивающее бренчание я погрузилась в глубокий сон.

На следующее утро я собралась быстро. Выходя в коридор, я бросила взгляд на комнату Уилла. Он спал по пояс голым, на боку, лицом к окну. Рука с татуировкой была закинута за голову, глаза почти прикрывал бицепс. Он казался спокойным и теплым, и у меня вдруг возникло непреодолимое желание раздеться и свернуться калачиком рядом с ним, спрятавшись под одеялом. Я тряхнула головой, отгоняя от себя эти мысли, а потом жестом показала Джексону, чтобы он лег рядом с ним. Пес подошел, обнюхал Уилла, а тот, опустив руку, погладил собаку по голове и похлопал ладонью по кровати, подзывая его. Джексон прыгнул и свернулся клубком рядом с ним. Постаравшись запомнить эту картинку, я на цыпочках пошла по коридору и вышла из квартиры.

День в кафе тянулся медленно. В пять часов я пошла в магазин и купила то, что люблю больше всего: вино, сыр, клубнику и шоколад. Я собиралась помузицировать и побаловать себя в одиночестве. Когда я вошла, Уилл, вскочив с кушетки, протянул руку, чтобы взять у меня сумки.

– Давай я помогу тебе.

– Когда ты уходишь на работу? – спросила я, передавая ему продукты.

– Я не работаю по пятницам, за исключением тех случаев, когда у нас выступления, а сегодня вечером ничего нет.

– Ого, никаких шатаний по барам с парнями?

– Я работаю в баре, Миа, и играю в барах. Приятно иногда вечером и дома побыть. – Помолчав, он спросил без тени сарказма: – Все в порядке?

– Да, разумеется. Тогда ты, возможно, захочешь спокойно провести время и завалиться спать, а?

– На самом деле я думал выпить с тобой кофе. Знаешь, просто как друзья.

– У меня есть вино, – сказала я.

– Еще лучше.

Я начала нарезать клубнику и сыр и разложила деликатесы на большом блюде вместе с шоколадом, миндальным орехами и печеньем.

– Ням-ням, великолепно, – пробормотал Уилл, пристально глядя на блюдо.

– Да, это отлично идет под вино.

– Это отлично идет подо что угодно. Было бы замечательно под текилу.

– Не пробовала.

– Нет, серьезно? Я тебе. Покажу. – Он исчез в спальне, а потом появился снова, фланируя по коридору с бутылкой «Patrόn».

Я оглядела Уилла. Он был одет в мешковатые полинялые синие бриджи с заниженной талией, подпоясанные обычным ремнем, и однотонную белую майку с V-образным вырезом. На груди были видны редкие волоски. Босоногий и небритый, он выглядел очень сексуально.

В первом же кухонном шкафу он нашел стаканы. Налил нам обоим, взял с блюда кусочек сыра и засунул его в рот. Проглотив, поднял вверх свой стакан, подмигнул мне и опрокинул его.

– Восхитительно! Теперь твоя очередь.

Взяв кусочек сыра, я разжевала его, а потом выпила текилу, уверена, медленнее, чем он советовал мне. – Жесть! Какая гадость! Твоя идея – полный отстой, Уилл.

– Я знаю. Просто мне показалось, что нам нужно было снять напряжение.

Я закатила глаза, а он игриво подтолкнул меня локтем.

Открыв бутылку с красным вином, я налила нам по бокалу. Уилл поставил пластинку Мадди Уотерса из отцовской коллекции. Я стояла в кухне, а он сел у бара с другой стороны стойки.

– Я бы никогда не смог найти комнату за такие деньги, особенно такую, где я мог бы играть на гитаре. Я только хотел еще раз поблагодарить тебя. Я правда очень ценю твое предложение.

– Добро пожаловать! Приятно иметь компанию, и Джексону тоже нравится. Кстати, ты не мог бы его выгуливать, когда меня нет?

– Разумеется, с радостью! Я люблю собак. В детстве мне всегда хотелось иметь собаку, но родители не хотели кормить еще один рот, понимаешь?

– Да, еще бы!

Некоторое время мы продолжали болтать. Я пошла в свою комнату, чтобы переодеться в спортивные штаны и любимую старую, полинялую майку с принтом группы «Clash». Когда я вернулась, он улыбнулся и сказал:

– Ты классная. Это будет что-то вроде тинейджерской вечеринки с ночевкой, а?

Я закатила глаза.

– Не совсем.

Мы допили вино, и я потянулась за второй бутылкой. Я сомневалась, правильно ли я поступаю, но мы, кажется, действительно неплохо справлялись, обходясь без интима, поэтому я решила – почему бы и нет. Пока мы слушали песню «I’m Your Hoochie Coochie Man», Уилл, достав из кармана губную гармонику, прекрасно подыгрывал. Будучи в подпитии, я, почувствовав вдохновение, села за пианино, и, пока звучала песня, играла медленные буги-вуги. Он подошел ко мне, словно собираясь сесть рядом, и я развернула скамейку к инструменту, давая ему возможность сесть у меня за спиной. Очень трудно играть, когда кто-то совсем рядом со мной сидит за пианино. Мы сидели спина к спине. Когда песня закончилась, я начала играть попурри из знаменитых блюзовых песен, а он аккомпанировал мне на гармонике. Мы продолжали допивать вторую бутылку вина, сидя на кушетке.