Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

– Святой Михаил Архангел, защити нас в битве. Будь нашей защитой от зла и ловушек дьявола. Пусть Бог упрекнет его, мы смиренно молимся, и ты, о князь небесных воинств, силой Божьей низвергни в ад сатану и всех злых духов, которые рыщут по миру, ища гибели душ. Аминь.

Все вторят ему, едва шевеля губами. Когда он затихает, Хелен встает с колен, подходит к нему и передает что-то, замотанное в хлопковую ткань. В зале почему-то становится тесно, воздух можно резать ножом – все напряглись в ожидании. Доктор разворачивает ткань, кидает на пол – в ней прятался револьвер. Из кармана Йенс достает патрон, показывает его присутствующим, а после открывает барабан, вставляет патрон, раскручивает и закрывает с характерным щелчком.

– Я продолжу так, как делаю всегда. Господь Бог, если Ты видишь и слышишь нас, а я знаю, что так и есть, покажи Свою благодать. Дай ответы на вопросы. Выполняю ли я Твои наказы? Достоин ли я места старейшины этой святой общины? Туда ли я веду свою семью? Если так, защити от погибели. Убереги, чтобы я и дальше жил согласно Твоим законам и вел этих благородных и трудолюбивых людей к процветанию.

Все глаза устремлены на Доктора. Никто не двигается, не произносит ни звука. Кожа на жилистых руках Доктора натягивается, когда палец ложится на курок. Он приставляет револьвер к виску, воздевая глаза к потолку, и спускает курок. Холостой выстрел. По залу волной проносится облегчение. Некоторые крестятся и целуют распятия, до этого спрятанные под рубашками и воротничками платьев.

Доктор беззвучно благодарит Господа и отдает револьвер Хелен.

– Теперь можем начать, – говорит уверенно, словно Господь в самом деле подарил ему неделю жизни. – Еще одна благая весть не заставила себя долго ждать. Флоренс, подойди, пожалуйста! – Он протягивает мне руку.

Я плыву через толпу в мареве свечей. Сырость, тонкий древесный аромат. Йенс берет меня за плечи и поворачивает к толпе лицом.

– Эта молодая женщина прибыла к нам несколько месяцев назад. Она усердно работала на благо общины и на благо Господа, прошла Его испытания и готова стать одной из нас. Сегодня она впервые присутствует на собрании, помолимся же за нее. – Он сжимает мои плечи сильнее, пытается забраться под кожу. Он уже там.

Все складывают руки для молитвы. В толпе я ловлю взгляд Нила, его ладони прижаты друг к другу, но он не молится. В глазах читается полнейший ужас, недобровольное, но осознанное принятие. Он знает, что я в полном смятении.

Том Милитант на меня не смотрит, но он тоже не поддается общему помешательству. Я вижу это по тому, с какой силой он сжимает челюсти.

Питер. Мой милый Питер. Его глаза полны слез. Его глаза становятся его глазами. Мой Сид плачет и скорбит по мне, но он должен понять. Не выдержу, если и ты меня осудишь.

Сильнее всего говорит отсутствие преподобного. Так же, как всегда говорит его молчаливое присутствие.

– Всемогущий Господь, прими душу этой рабыни, как принял наши. Пошли ей свою благодать. Мы принимаем ее в общину, даруем ей место в семье, в Божьей семье, подчиняющейся Твоим законам и наказам. Да не будет у нее злых помыслов, как нет их у нас, ибо теперь она часть наша и неотделима от нас, как неотделимо сердце от груди, мозг от черепа и душа от тела, пока не разлучат их смерть и Твоя райская благодать.

Он поворачивает меня к себе и по-отечески целует в лоб.

– Да будет Господь с тобой, дитя мое.

Он отпускает меня на место, и я растекаюсь лужицей по полу и долго сижу, не шевелясь. Он ничего не сделал – ничего, – но меня выпотрошили, словно чучело. Кто я? Что я?

– Флоренс Вёрстайл теперь часть нашей общины, и нам, ее новой семье, необходимо помочь ей выполнить главное предназначение любой женщины – стать женой и матерью. В нашей семье много достойных одиноких мужчин, один из которых сможет стать для нее хорошим мужем по Божьим законам. Чтобы выказать свои намерения, вы должны обратиться ко мне и к ее отцу Роберту Вёрстайлу. Пусть Господь будет с нами!

Прихожане складывают руки в молитве и шепчут что-то себе под нос, раскачиваясь в такт собственным словам. Я посылаю Прикли отчаянный, встревоженный взгляд. Он тихонько качает головой, как бы говоря: «Не надо». Он не знает, что я не способна ничего сделать, как бы ни хотела: я не ощущаю тела. Отрезана от мира. Полая фигурка.

– К сожалению, не все вести благие. Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает[93]. Несколько дней назад член нашей семьи, Сара, потеряла плод. Ее дитя не увидит света. Это был четвертый выкидыш за два года. Я и ее муж Дин пришли к очень тяжелому, но важному решению, которое мы обсуждали с тех пор, как они стали нашей семьей. Пожалуйста, Дин!

Дин встает и поднимает за собой Сару, тянет ее к Доктору и передает в его руки. Сара бледна как полотно, ни жива ни мертва. Губы бескровные, лицо почти синее.

– После стольких неудачных попыток и потерь мы поняли, что Господь говорил нам долгие месяцы: эта женщина одержима бесами, и поэтому Бог не позволяет ей выносить в своем чреве новую жизнь. – Доктор гладит Сару по волосам. – Не волнуйся, дитя, мы освободим тебя от грязных помыслов и намерений, которые порождают в тебе бесы, поселившиеся в твоем теле и душе. Мы освободим тебя от них, и ты выполнишь свое главное предназначение. Я изгоню из тебя бесов, и ты вернешься к вере.

Мужчины из первых рядов встают и выносят к кресту огромную чашу, которая до этого стояла в углу, накрытая тканью. Она наполнена водой. Купель – как в моем сне. Доктор жестом приказывает Саре залезть в нее, и она, несмотря на сомнение и страх, повинуется. Он всесилен. Всемогущ. Все знают, но никто не придет ее спасти.

– Мне потребуется ваша помощь, – говорит Доктор, – молитесь и просите Господа вместе со мной. Своей любовью и верой мы поможем этой женщине избавиться от зла.

Он опускает руки на ее плечи и погружает под воду. Он погружает под воду и меня. Я задерживаю дыхание.

– Боже Вечный, избавь род человеческий от пленения дьявольского, избавь рабу Твою