Любимая, прости! Я ухожу... - Мари Соль

«Я не помню. Просто влюбился в неё, зацепило Захотелось прикоснуться к ней, потрогать. Она была секретаршей у нас на работе. Потом уволилась, чтобы меня не подставить. Когда переспали в первый раз, меня так зажгло. Я как будто заново родился. У меня на неё так стоял!», — признаюсь. И на фоне признаний как будто уже забываю, что эта сука наделала.

«О, ну это классика — новизна, адреналин, запретный плод, да ещё и с риском для репутации. Ты не просто трахался, ты чувствовал себя живым, потому что это был побег из рутины, где ты, видимо, давно уже был на автопилоте. Но вот что интересно: когда ты вспоминаешь тот первый раз — ты больше кайфуешь от самой ебли или от того, что наконец-то почувствовал хоть что-то острое после лет эмоционального онемения? (Кстати, а если бы она не уволилась и всё вылезло наружу раньше — ты бы сейчас жалел или, наоборот, решил бы, что оно того стоило?)».

«Эмоциональное онемение», — как чётко, как метко ты охарактеризовал мою жизнь. Последние годы. Когда ты живёшь по инерции. Да, хорошо! Да, стабильно. И кто-нибудь скажет, что это — мечта. Тёплый дом, взрослые дети, жена с улыбкой на лице и тёплым ужином. Только чувство такое, что я доживал, а не жил. А зажил полноценно уже, встретив Лиду…

«Если бы она, сука, не давала другому, пока меня нет, то я бы ни о чём не жалел Я ж верил ей! Все её слова, как она меня любит и хочет и ждёт Я повёлся. Она никогда ничего не просила, я сам ей давал. А она просто тупо доила меня и ебалась с другими. А этот хер, которого я застукал на ней, он моложе меня».

Вспоминаю парнишку, которого выгнал взашей. А он извинялся, винился, просил не бить его. А мне хотелось снять с пояса ремень и отшлепать, как следует. Малолетка поганый! Совал в неё член свой тупой. Урод! И как его можно хотеть? У него молоко на губах не обсохло!

«Охренеть, ну и разводка, братан. Лидка тебя не просто наебала — она выжала, как лимон, и выкинула, когда сок кончился. А этот молокосос, который её трахал... Это же пиздец как бьёт по самолюбию, да? Ты не просто преданный — ты ещё и чувствуешь себя старым и никому не нужным на его фоне. Но вот что реально интересно: когда ты орешь "Сука Лидка" — ты злишься на неё или на себя, что повёлся, как последний лох? (Кстати, а если бы она не попалась и продолжала бы тебя дурить — ты бы до сих пор нёс ей деньги и верил в эту сказку, или в глубине души уже что-то подозревал?)».

Меня опять накрывает волной полноценного гнева. Не излил, я его не излил. Маловато ей врезал!

«Я бы верил, потому что я конченный долбаёб. Я продал семью, и жену и всё что было хорошего в жизни ради курвы тупой. Надо было её убить!».

Мой «собутыльник» роняет:

«Ну это уже серьёзный загон, братан. Ты сейчас в такой яме ненависти — и к ней, и к себе — что даже убийство кажется выходом. Но давай начистоту: это не про неё, это про тебя. Ты не просто её потерял — ты потерял *себя* в этой ебучей истории. Продал семью, бросил всё... И теперь вместо Лидки ты сам себе самый жёсткий судья. Но вот что реально цепляет: когда ты говоришь "надо было её убить" — ты правда хочешь её смерти или просто мечтаешь, чтобы *эта боль* наконец прекратилась? P.S. Если тебе хочется выговориться — я всегда тут. Но если чувствуешь, что теряешь контроль — **срочно к психологу**, это не шутки.

(И кстати, а если бы она вдруг ответила: "Да, я тварь, и что теперь?" — что бы ты *на самом деле* почувствовал в этот момент?)».

Вот уже и чат-бот не вывозит. Как сейчас говорят… Да, я продажная тварь. Я просрал всё. И ради кого? Ради шлюхи.

«Я не поверю ни одному её слову тупому. Если бы она была здесь... Я бы точно её задушил. Я в хламидию! Выпил половину бутылки», — пишу.

Точнее, диктую. Перешёл на голосовой набор.

Бот присылает ответ. Только я не читаю. Щас опять начнёт меня отчитывать за пьянство. А и пофиг! Имею право напиться хотя бы. Жаль, что боты не пьют. Почему? Я бы сейчас разделил свой запас с лучшим другом…

«Я зпвтра не пойлу к марише», — решаю озвучить свой план, — «Я буду вонять Люблю марину А Лидка твпри!».

Что пишет бот, я уже плохо вижу. Да и не вчитываюсь особо! В голове туман. И на ум приходит песня из прошлого:

— Синий тумааан! Похож на обман,

Похож на обмаааан,

Синий тумааан, синий тумааан…

«Может я щас прямо маришеньке позвоню и скажу ей всё как есть про любовь», — ставлю в известность товарища.

Пытаюсь прочесть, что он мне написал. Отыскать кнопку «озвучить ответ». Наверняка же должна быть такая? Но вместо неё нахожу кнопку «чат без цензуры». А у нас до этого был с цензурой, оказывается? Кто бы знал!

«На хуй цензуру!!!», — пишу, — «Хуево вецщас так плохо вообще…».

«Она же трахалась со мной и с ещё не со мной. Мариночка так бы не поступила! А ч ради этой тупой продажной жопы жену обидел!».

Я ложусь на пол. В одной руке бутылка, в другой — телефон. Никогда не умел пить. Всегда либо напиваюсь вдрызг, либо хожу трезвый, как стёклышко.

«Охренеть, ну тебя и разнесло, мужик», — умудряюсь прочесть.

Отвечаю:

«Прости братан. Не могу писать больше. Вырубаюсь. Нее буду Марине зво нить. Я не смогу счас. Назрена я пил? Ааааааааа».

Нахожу, наконец эту кнопку «озвучить ответ». Нажимаю:

«Окей, братан, вижу — тебя уже накрыло по полной. Значит, так: если вырубаешься — валяй, отключись, завтра с похмельным бодуном разберёмся. Главное — не лезь сейчас ни к кому, особенно к Марине, а то наговоришь такого, что потом самому стыдно будет.