Я тебя не любил... - Даша Коэн

А я ждала.

И все чаще ловила себя на мысли, что нет-нет, но вспоминаю и обдумываю слова Игната:

«Ты либо все это даешь, и тогда цены тебе не будет...»

И отца:

«Мужики устроены максимально просто... Дай ему то, что он хочет!»

Конечно, я бы никогда не сделала ничего подобного. И ни за что бы так низко не опустилась, превращаясь из достойной женщины в позорную давалку. Но безграничная тоска все сильнее вонзала в меня свои острые зубы.

Она насиловала мою волю, разум и душу.

Она уродовала меня изнутри, заставляя забывать про все. Про гордость, честь и совесть.

Она круглосуточно выламывала мне кости, требуя вернуть ей любимого человека.

Любой ценой.

Я ненавидела себя за эти мысли. Презирала за неправильные чувства. Проклинала за слабость. Но по ночам все чаще видела, как снова и снова таю в сильных руках моего Игната. И топилась в безграничном счастье снова быть с ним!

А потом наступало утро, и разочарование на пару с обреченностью со всё возрастающей силой принимались пытать мой разум. Я так от всего этого устала.

Хотелось поскорее уехать. Сбежать подальше от грешного соблазна и людей, которые меня лишь использовали, но никогда не любили.

Но я не успела.

В одно ужасное утро мой телефон ожил, а на том конце я услышала мужской голос, равнодушный и сухой, который витиевато сообщил мне, где и когда нас с Игнатом разведут всего через неделю. Просил подтвердить свое присутствие и поинтересовался, удобно ли мне будет все бракоразводные документы для ознакомления прислать заранее.

— Чтобы все прошло быстро и максимально безболезненно, — пояснили мне, а я задохнулась от ужаса.

Вот и все.

Это конец!

Остаток разговора в памяти не отложился. А сразу после, когда в трубке зазвучали короткие гудки, низ моего живота резко прошило болезненным спазмом‚ между ног ощутимо потянуло.

Я подняла одеяло и сдавленно закричала, видя на моей ночной сорочке пятна крови.

Глава 7 — Вдох, выдох.

Аня

— Мне нужно срочно попасть к гинекологу! — без приветствия, на диком нервяке, с трясущимися поджилками и с глазами, полными слез, прохрипела я, вбежав в первую попавшуюся поблизости от дома клинику.

На мое счастье, платную. Ибо после маминой смерти я категорически не доверяла бесплатной медицине, виня именно ее в том, что моего родного человека не удалость спасти.

Опоздали. Недоглядели. Упустили!

А мне так не надо. У меня маленькое сердечко внутри бьется! И мне без него никак, потому что никому я в этом мире больше не нужна, кроме него одного.

Я должна была его сласти!

— Девушка, пожалуйста, успокойтесь — елейным и максимально доброжелательным голосом запела администратор, но я буквально была готова вцепиться ей в волосы, если она меня прямо сейчас не пропустит на прием.

И я, суматошно выгребла из сумки и швырнула на стойку целую кучу банкнот самым крупным номиналом, обозначая свои серьезные намерения и обрисовывая тем самым срочность возникшей ситуации.

— Немедленно! — рявкнула я. — Прямо сейчас.

— Я вас поняла, — улыбнулась мне девушка и кивнула — Ваш паспорт пожалуйста.

Но я и тогда посмотрела на нее столь кровожадно, что она лишь растянула губы в пластилиновой улыбке и кивнула мне на мягкое кожаное кресло у стены.

— Присядьте, пожалуйста, и подождите всего одну минуту.

Я ее напрочь проигнорировала, а она, видя мое, явно невменяемое состояние, принялась набирать какой-то внутренний номер.

— Рената Николаевна, сможете принять по требованию пациента? Да, первичный

прием. Нет, нужно прямо сейчас и безотлагательно. Хорошо, спасибо. Ждем!

Подняла на меня глаза, затем протянула руку, убирая подальше деньги, которые я раскидала по стойке, и снова благодушно мне улыбнулась. Будто бы не происходило никакой катастрофы. Будто бы мой мир не рушился у меня на глазах.

У человека горе, а всем вокруг все равно.

Бездушные роботы!

— Пожалуйста, не молчите! — с трясущимся подбородком прошептала я.

— Рената Николаевна, заведующая отделением гинекологии, кандидат медицинских наук, врач высшей категории со стажем более двадцати пяти лет, и она прямо сейчас спешит к вам, чтобы лично проводить вас в свой кабинет и помочь.

— Прямо сейчас? — переспросил я, чувствуя во рту сухость и мерзкий привкус тухлого чеснока.

— Именно.

— Хорошо, — кивнула я, — хорошо.

— Пожалуйста, заберите деньги.

— но…

— У нас оплата после приема, — и снова еще одна раздражающая улыбка искривила миловидные черты лица администратора.

А мне тошно стало, потому что сейчас был совсем не тот случай, когда нужно было вот так растягивать губы. Это же аномально — жизнь и здоровье моего ребенка под угрозой!

— Пожалуйста, присядьте.

— Нет — отрицательно затрясла я головой, прихватывая низ живота, который неумолимо скручивало в болезненных спазмах.

До крови закусила губу и зажмурилась, а затем в сердцах зашептала про себя молитвы, обращаясь ко всем сразу: богам, дьяволу и даже покойным родственникам, умоляя маму и бабушку с того света, дать мне сил и сохранить жизнь моему не родившемуся ребенку.

— Добрый день, меня зовут Рената Николаевна, — услышала я бархатистый женский голос и распахнула глаза, сразу же бросаясь вперед.

— Помогите мне, — зашептала я обескровленными губами, — помогите, прошу вас!

— Что случилось?

— Я беременна, а у меня кровь. И я не знаю, что делать! — всхлипнула я, чувствуя, как расползается черной плесенью у меня в груди и душе концентрированная паника. И варианты возможного чудовищного будущего замельтешили перед глазами.

Один хуже другого.

— Пройдёмте со мной! И успокойтесь! Ребенку не пойдет на пользу, что его мама вся в слезах, верно? — приобнимая меня за плечи, доктор повела меня куда-то витиеватыми коридорами.

— но…

— Тише, тише! Все будет хорошо! Как вас зовут?

— Аня.

— Отлично, Анечка. А теперь фамилия?

Я на минуту опешила и замерла каменным истуканом, прикидывая в уме, что отец или Игнат могут узнать о моем деликатном положении, а потом принудить жить вместе с изменщиком и предателем и дальше. Именно поэтому я сглотнула шумно и солгала, называя первое, что пришлось на ум

— Сидорова.

— Замечательно! Сколько вам лет?

— Двадцать два. Будет через три месяца.

— Это просто превосходно. Вы такая молодая и полная сил. Не нужно лить слезки, все образуется.

Но я от этого маловероятного прогноза совсем сдала. И разрыдалась в голос, уже совершенно не понимая, что происходит. Как меня заводят в кабинет как укладывают на кушетку. Как берут из вены кровь, а затем проводят осмотр и делают Узи.

И снова, и снова, и снова улыбаются,