Я тебя не любил... - Даша Коэн

Делай, что хочешь, но ваш развод не должен состояться! У тебя есть месяц, чтобы оперативно уложить Лиса в постель и понести от него.

— Но, папа…

— Ты меня поняла? — гаркнул он, а я, уже не понимая, что делаю, согласно кивнула.

Прооравшись и добившись от меня нужной реакции, отец надолго замолчал, и теперь лишь без конца и края вытирал пот со лба и что-то вяло бормотал себе под нос, подрагивая всем телом. Оглядывался вокруг кривил брезгливо губы и зыркал на меня, как на гнойный прыщ, вдруг нечаянно вскочивший на его идеальной картине мира.

А я не могла молчать. Я изнутри заживо выгнила. Потому что малодушно верила, что Игнат врал. Что не мог мой единственный родной человек так поступить со мной подло.

Оказывается, мог.

И сейчас его мало интересовало то, что я испытывала после предательства любимого человека. Он хотел, чтобы я закрыла глаза и снова безропотно уселась в тот чан с дерьмом, в котором радостно варилась три года, думая, что в нем повидло.

— Пап? — сипло окликнула я старика.

Взбешенного. Взмыленного.

— Ну чего еще? — прохрипел он и закашлялся.

— Так значит это правда, что ты меня фактически продал Лиссу? Точнее, сдал в аренду на три года, да?

— А что мне нужно было делать? — возмущенно спросил отец. — Ты была по уши в него влюблена! Хочешь сказать, что была бы рада, если бы я потащил тебя за волосы под венец и отдал какому-то другому мужику?

— Я ведь не предмет мебели, — протестующе дернула я плечом.

— Ты бы им стала, если бы я раньше времени откинул копыта! На тебя бы налетела стая шакалов и безжалостно растерзала, мечтая урвать хотя бы часть империи Миллеров. И твой Лисс, — фыркнул пренебрежительно, — три года не носился бы с тобой, как с писаной торбой, а списал тебя в тираж уже после окончания медового месяца!

— О, так мне еще надо быть тебе благодарной? — горько усмехнулась я.

— И Игнату тоже! — на серьезных щах кивнул старик. — Он хотя бы согласился на все мои условия и действительно вел себя прилично. Да, блядовал. Ну и что? Зато ты, как сыр в масле каталась, улыбалась и с каждым днем цвела все ярче. Чего тебе еще не хватало-то?

— Мне? Это Игнат мне изменил, папа! Он пришел и сказал, что ему все надоело.

Что я…

— Так, стоп! Он хотел разводиться с тобой до этого случая с Камчаткой?

— Нет но…

— Тогда дай ему то, что он хочет.

— Я не понимаю, пап, — растерянно захлопала я глазами.

— Аня, ёб твою налево! Ты совсем дура или мастерски под нее косишь? Я-то думал, что тут катастрофа разразилась вселенских масштабов, а, оказывается, мужику просто что-то от тебя нужно! Он сказал, что именно ему не так?

Боже.

— Сказал, — проблеяла я.

— Ну так чего ты сопли на кулак тогда мотаешь и ни хрена не делаешь, идиотка?

Ноги в руки и вперед исправляться. А там уж он сам за тобой ползать будет с протянутой рукой.

— но…

— Дочь, мужики устроены максимально просто. У нас нет ваших бабских загогулин в мозгах, понимаешь? И ты сейчас должна взять и решить, что для тебя важнее: твоя сраная поруганная гордость, с которой ты носишься, рыдая и скуля. Или Игнат, которого ты так сильно любишь. Вот и все. И тогда ты снова станешь счастливой и перестанешь плакать. А потом со временем научишься закрывать глаза на маленькие мужские слабости.

Я, конечно, его выслушала, но так гадко, как сейчас мне, наверное, даже при последнем разговоре с мужем не было. Чтобы папа, который должен называть свою дочку принцессой и желать только наилучшего в жизни, вот так, на полном серьезе советовал придушить моральные принципы и позволить Лиссу до победного конца валять меня в грязи.

Супер.

Куда орать от счастья?

Снова расплакалась, но все же заговорила, озвучивая всем уже понятную правду:

— Тебя ведь, пап, только это и тревожит сейчас, да? Что твой гениальный план по продаже родной дочери не дал своих плодов, верно? Ты-то раскатал губу, что выгодно меня сбагрил, и уже скоро на твою алчную голову посыпятся дивиденды в качестве наследников. А сейчас тебя бесит до зубовного скрежета, что я не захотела стать в столь юном возрасте инкубатором, а занялась образованием и попыталась жить эту жизнь так, как умела и как считала правильным! Именно поэтому ты мне вдруг принялся давать такие «ценные» советы, да?

— Избавь меня от этой бабской демагогии, Аня, — фыркнул отец, а затем коротко мне кивнул на прощание. — Не я, так время и тоска все равно тебе руки выкрутят, вот увидишь. Так что не тяни кота за хвост. У тебя есть месяц, чтобы изменить решение Игната разводиться. Время пошло.

И наконец-то покинул мой дом.

А я после ухода родителя снова рыдала. И выла. И умоляла бога избавить меня от этой коверкающей душу любви. Да только никто меня не слышал. И ничто уже не приносило спасения. Мой мир, покрытый пеплом и провонявшийся гарью, смердел безысходностью.

В отчаянии я снова и снова прокручивала в голове все те жестокие слова Игната, что он сказал мне неделю назад. На репите! Со всеми насмешливыми интонациями. И заставила себя запомнить все!

Чтобы до самой смерти не забывать, какой жалкой и никчемной деревенщиной я была для Лисса все годы нашего брака. Как он втайне от меня закатывал глаза, поражаясь моей дремучести. Как усмехался, кода я любовно выглаживала ему рубашки. Как брезгливо кривился, когда я старательно варила ему борщи.

Затрясло. Заколошматило.

Но убежать от этой безнадеги было некуда, а потому я в последующие дни сосредоточилась на том, чтобы вычистить свою жизнь до основания.

Для начала сложила все вещи мужа по коробкам и передала их в фонд поддержки малообеспеченных, погорельцев и бездомных. Конечно, потом ревела белугой, полностью сорвав себе голос оттого, что гардеробная совсем опустела. Но выстояла.

Дальше — больше. Принялась паковать и свои манатки, полная решимости переехать в Северную столицу, как можно быстрее.

И вроде бы все время занималась чем-то, чтобы не думать о том, как меня предали и распяли. Но, нет-нет, кидалась к телефону, словно припадочная, когда звонили или присылали сообщения спамеры. Думала, что, возможно, это Игнат что-то хочет мне сказать.

Что соскучился. Что наговорил лишнего. Что просто пошутил, черт возьми, и не было никаких измен. Никогда! Ни разу!

Но он не звонил. И не писал. И не приезжал.

Мой все еще муж просто вычеркнул