Я переиграю тебя. Реванш - Тори Майрон

Что ж… Я даже не удивлена. Влад всегда умел наказывать должным образом, и в этот раз он себе не изменил. Хорошо, хоть Лизе позволил ко мне подойти. Правда, разговор с ней не облегчил мое состояние. Наоборот, обострил чувство вины теперь уже не только перед погибшими, но и перед Лизой.

Я разбила ей сердце. Лишила любимого человека. Потушила единственный свет, который согревал ее и заставлял чувствовать себя женщиной. Любимой, нужной, незаменимой. Не из-за статуса, связей и денег, а просто так. За то, какая она есть. И как мне теперь смириться еще и с этим – не представляю. Думать об этом невыносимо. И чтобы уберечь себя от впадения в депрессию, я всячески пытаюсь отгородиться от этих мыслей.

– Алло, – ответив на звонок, хриплю я.

– Кара, привет. Ну как ты там? – обеспокоенно интересуется сестра, срывая с моих губ усмешку.

– Ты реально считаешь, что за несколько часов моего сна могло что-то измениться? Нормально все со мной. Расслабься.

– Посмотрела бы я, как ты смогла расслабиться на моем месте. Ты бы вплавь добралась с Таэля до Морена, лишь бы поддержать меня. Так что даже не проси меня отстать от тебя.

– Ладно, не отставай. Но хотя бы не звони мне по десять раз на дню, а наслаждайся медовым месяцем. Я хочу, чтобы у тебя остались только положительные воспоминания об этом времени. Уверена, вам с Олегом есть чем заняться на Таэле.

– Единственное, чего я хочу, – это закопать своего мужа живьем за то, что не пускает меня к тебе. На этом все! – твердо заявляет Арина, и на фоне тут же долетает недовольный мужской голос:

– Вообще-то я все слышу, Арина.

– На то и расчет, милый, – притворно-ласковым голосом парирует она, и я снова усмехаюсь.

Разговоры с сестрой неплохо меня отвлекают от грусти, однако я все равно не хочу, чтобы она мне так часто звонила. Пусть отдыхает и наполняется приятными эмоциями. Погрустить со мной сможет, когда вернется на Морен.

– Я серьезно, Ари. Не волнуйся обо мне. Все в порядке. Не думай ни о чем, что может испортить тебе настроение. Пожалуйста. Ты все равно не сможешь убедить Олега вернуться домой, так к чему попусту тратить нервы? Мы встретимся всего через несколько дней на моей грандиозной свадьбе, – заверяю я, при этом не испытывая никаких эмоций.

Весь негативный пакет чувств, что вызывают мысли о моем грядущем замужестве, я тоже затолкала как можно глубже. В переполненный ящик со скорбью и чувством вины.

– Как проходит организация? – аккуратно интересуется Ари, явно побаиваясь, что я начну кипеть как чайник, но нет. Силы на агрессию иссякли. Я пустая как высохшие водоемы в пустыне.

– Не имею понятия и хочу, чтобы так оно и оставалось до самого торжества, – абсолютно ровно отвечаю я.

– Тебе в самом деле совсем неинтересно?

– Нет.

– Ох, Кара… Мне так жаль, что…

– Не надо, Ари, – пресекаю сестру на старте. – Никакой жалости и сочувствия. Это ни к чему. Я не первая и не последняя, кто выходит замуж за ненавистного мужчину. Так что ничего страшного, справлюсь. А тебя в который раз прошу: не переживай и отдыхай на всю катушку. Хочу, чтобы ты вернулась и всю свадьбу мне рассказывала о своих приключениях на Таэле. Думаю, только так я смогу прожить этот день в прекрасном настроении.

Слышу тяжелый выдох в трубке, и сама тоже вздыхаю.

«Прекрасное настроение» – что это такое и когда мне это счастье светит ощутить вновь? На данный момент кажется, что в следующей жизни, но и эти мысли я отгоняю прочь.

Мне нельзя думать, нельзя чувствовать, иначе сойду с ума.

С этой установкой я проговариваю с Ари еще минут пять-десять и отправляюсь в душ, а затем провожу весь день в своей комнате. И с этой же установкой я проживаю все последующие дни до события Х.

Когда мне снова звонит Ари; когда Рита приносит мне еду; или когда ко мне приходит Денис узнать, как у меня дела, – я остаюсь немногословной и отстраненной. Будто погрузившейся в свой защитный кокон, что отгораживает меня от внешних раздражителей. Даже визитам организатора свадьбы не удается вывести меня на эмоции. Я отстраненно слушаю ее монологи про программу свадьбы, без споров позволяю мне сделать пробный макияж и прическу и без энтузиазма примеряю платье.

И возникает ощущение, что чем ближе подкрадывается день свадьбы, тем сильнее я замыкаюсь в себе, отстраняясь от всего мира. Иначе как еще объяснить, что даже в утро бракосочетания во мне не пробуждаются прежние гнев и желание бунтовать? Почему мне не хочется раскромсать чертово белоснежное платье, превратив произведение искусства знаменитого дизайнера в лохмотья? Почему я не бомблю свою спальню в надежде выплеснуть наружу ярость? Почему не ругаюсь с Владом и не пытаюсь сбежать?

Похоже, внутри меня что-то безвозвратно погасло, лишив всякого желания продолжать бороться с несправедливостью моего мира.

Зачем бороться, если заведомо знаешь, что ты проиграешь? Зачем сбегать, если тебя непременно догонят, поймают и накажут? И зачем я в принципе всю жизнь пыталась сопротивляться? Надеялась стать исключением из дебильных правил Золотых семей? Мечтала вырваться из этой веками существующей системы?

Смешная, наивная, глупая…

Выход из этого мира только один – смерть. А я никогда не пойду на подобное, какой бы ужасной моя жизнь ни была. Поэтому мне остается лишь смириться. Замкнуться в себе. Отгородиться. Спрятаться. И скрыть все свои чувства, которые не нужны ни мне, ни кому-либо еще.

И я ведь смогу, не так ли? Минувшие несколько дней дали понять, что я способна пребывать в состоянии безэмоциональной амебы. И это прекрасное состояние. Оно позволило мне оставаться равнодушной, пока мастера делали мне маникюр и педикюр, избавляли от лишних волос на теле, придавали форму бровям, укладывали мои волосы крупными, блестящими волнами и наносили искусный макияж, тщательно замазывая пожелтевший синяк на скуле. И даже сексуальный белый комплект белья, который мне принес стилист, явно рассчитывая своим выбором впечатлить жениха в первую брачную ночь, не смог выбить меня из анабиоза.

Однако… Моя жизнь никогда не может оставаться простой слишком долго. В тот момент, когда я начинаю искренне верить, что смогу всегда оставаться в таком безжизненном состоянии, в мою комнату входит Он…

Я не вижу этого, так как стою спиной к двери, но сердце… Черт!