Жена по принуждению - Алиса Ковалевская

– И что дальше? – выдавила, пытаясь отстраниться. Он не отпустил. Нашёл застёжку у меня на спине и потянул её вниз. Я обмерла.

Расстегнув платье, Яков обнажил мою спину до самых ягодиц.

– Перестань, – испуганно, нервно прошептала я. Бросила взгляд на водителя, на сидящего рядом с ним Руслана. То ли они ничего не видели, то ли предпочитали не видеть. Вероятнее – второе.

– Прекрати, Яков, – уже зло, не зная, что лучше – продолжить вырываться или не доставлять ему удовольствия и сделать вид, что мне плевать.

Он не перестал и даже не остановился. Расстегнул застёжку бюстгальтера и провёл двумя пальцами вдоль позвоночника. От шеи до поясницы и обратно. Смотрел в глаза и молча продолжал свою игру. Слегка нажимал – то чуть сильнее, то едва ощутимо. Остановился на шее и погладил с нажимом.

Я опять посмотрела на его людей. Язык прилип к нёбу, соски стали твёрдыми, а между ног предательски заныло. Как он делал это, я не знала, но даже сейчас тело моё начинало предавать меня.

– Решил трахнуть при свидетелях? – прошипела, отгоняя начавший сгущаться дурман. Скомкала его рубашку и, потянув, зашипела яростнее: – Для этого жениться на мне было не обязательно.

– Для этого – нет, – приспустил с плеча платье.

Дорога стала совсем темной, фонари – редкими. Время от времени в салон проникал свет фар едущих навстречу машин, и тогда я видела хищный блеск его глаз.

Обрисовав мою лопатку, он за шею подтянул меня выше.

– Если бы я хотел этого, давно бы получил, – блеск вдруг стал злым.

Резко он сжал мою шею и почти сразу отбросил меня на другую сторону сиденья. Ещё несколько секунд смотрел всё с тем же гневом, а потом отвернулся.

Едва дыша, я схватилась за лямку платья, вернула на место. Поймала взгляд Руслана в зеркале. Снова посмотрела на Якова. На скулах его гуляли желваки, вена на шее вздулась. Этот мужчина – мой муж. Боже!

– Тебе надо лечиться, – дрожа, просипела я. – Ты… – только-только говорившая ровно, я поняла, что не могу сдержать слёзы.

Они подступили внезапно и покатились по щекам горячими каплями. Последним, что мне хотелось видеть – намёк на жалость в глазах его людей. Карманная шавка… Он специально сделал это. Специально показал мне моё место и то, что он может делать со мной всё, что пожелает и когда пожелает. Захочет поиметь при свидетелях – сделает это, захочет лишить свободы – это тоже в его власти. Захочет вырядить в шикарное вечернее платье – будет по его. А захочет ночью пустить обнажённой вдоль трассы – будет так.

Машина свернула. Я кое-как застегнула молнию на спине. Сжала в руках бесполезный клатч, в котором не было ничего, кроме губной помады, пудреницы и маленького флакончика духов. Как и вся моя жизнь теперь он был только иллюзией свободы.

Впереди показались очертания домов.

В тишине проехав по охраняемому посёлку до самого конца, мы ненадолго нырнули в темноту, но только затем, чтобы притормозить у высокого забора. Ворота перед нами разъехались и внедорожник оказался за ними.

– Где мы? – резко спросила, когда мы остановились. Было около трёх ночи, темнота вокруг стояла непроглядная.

Яков вышел из машины, его люди – за ним.

– Где мы, чёрт тебя подери, Серебряков?! – я тоже вышла на улицу. Холод обжёг спину и голые плечи.

Возле меня раздались шаги, камешки заскрипели под чьими-то ботинками. Всё, что я видела – силуэт похожего на замок дома. Или не дома…

Возле нас притормозил второй автомобиль. Я увидела Якова. Направляющегося к нему и, подлетев, заставила развернуться.

– Я с места не сойду, пока ты не начнёшь отвечать! – почти закричала. – Ты достал меня! Мне всё это поперёк горла! Тебе плевать на мои желания? Мне тоже плевать на твои! Я не…

– Замолчи, Мира, – очень тихо.

– Не буду я молчать! И твоей собачкой я тоже не буду! У тебя и так полно верных псов! Или что, захоте…

– Замолчи! – рявкнул так, что у меня зашумело в ушах. Схватил за плечо. – У меня в кабинете через десять минут, – бросил он Русу и поволок меня в темноту.

Мы остановились только когда свет машин стал далёким. Камешки под ногами сменила трава, звук голосов – шелест листьев.

– А теперь слушай меня, – он швырнул меня в пустоту. Только пустотой это не было – врезавшись спиной в камень, я поняла это. Яков упёрся рукой у моей головы. – Если ты ещё раз посмеешь повысить на меня голос при моих людях, если посмеешь сказать мне хоть слово поперёк, вернёшься в камеру и будешь обслуживать всех, начиная от личного оперского состава, до своих сокамерниц до тех пор, пока не станешь шёлковой, – голос его звучал тихо, но каждое слово въедалось в сознание. – Будешь вставать на колени каждый раз, когда кому-нибудь захочется поиметь твой милый рот. И задницу будешь подставлять. Тебя быстро научат быть хорошей и послушной девочкой.

– Хватит пугать меня! – выкрикнула нервно. – Хватит шантажировать! Я не твоя собственность!

– Ты ошибаешься, – теперь голос его зазвучал зло. Я ощутила дыхание на лице. – Не забывай, что я выложил за тебя приличную сумму. Так что ты моя собственность, Мира. Во всех смыслах, – взял за шею и повторил, почти касаясь губами губ: – Во всех.

– Пусти, – выдавила, схватившись за его руку.

Он сдавливал не сильно, но дышать всё равно было тяжело. В саду за его спиной вспыхнуло несколько маленьких фонариков, и я смогла лучше различить выражение его лица, глаз.

Яков убрал руку, отвернулся. Снял пиджак. Больше я на него не смотрела – шла вперёд, к свету, не зная зачем. Просто вперёд. Услышала шелест травы за спиной и почувствовала, как на плечи мне легла тёплая ткань. Сделала вдох,