Жена по принуждению - Алиса Ковалевская

Его телефон пикнул, экран загорелся, но различить я ничего не смогла.

– Зачем тебе жена, если ты и так можешь взять всё, что хочешь? – сдавленно. Взгляд снизу-вверх.

– Так надо, – он взял мобильный. Посмотрел на дисплей и тут же выругался сквозь зубы. – Сука, – процедил. – Иди прогуляйся, – эти слова предназначались уже мне.

Я приоткрыла рот, собираясь спросить, в чём дело. Но не успела.

– Выйди, – с холодной и раскалённой одновременно яростью. – Чтобы в ближайшие десять минут тебя тут не было, – рывком поднял, подтащил к двери.

– Руслан, – рявкнул. – Присмотри за ней.

Стоило его охраннику выйти из соседнего купе, он толкнул меня к нему и скрылся за дверью. Я обернулась, но купе было закрыто. Опять посмотрела на Руслана и прерывисто выдохнула.

– Я… – облизала пересохшие губы. – Я пойду умоюсь.

Руслан кивнул и пошёл следом за мной. Мне же оставалось надеяться, что хотя бы в туалете я смогу остаться одна и привести в порядок мысли.

Глава 10

Мирослава

Прислушиваясь к доносящемуся из ванной шуму воды, я поправила подол платья. Присмотрелась к своему отражению. Учитывая, что уснула я незадолго до того, как проводница, постучав, объявила, что через полчаса мы прибываем в Санкт-Петербург, всё было не так уж и плохо. Даже тёмных кругов под глазами почти не видно.

С Яковом я встретилась в вагоне. Когда я возвращалась, он как раз выходил из купе. Ничего не сказав, бросил следующему за мной молчаливой тенью Руслану, что идёт в ресторан, отдал несколько коротких распоряжений и на этом всё. Ни предложения составить ему компанию, ничего. Лёжа в темноте в купе, я каждую секунду ждала, что он вернётся и закончит то, что начал. Один за другим примется обламывать мои шипы до тех пор, пока от меня ничего не останется. Но время тянулось, поезд мчался вперёд, а Якова не было. В какой-то момент мне показалось, что я слышу его голос. Нет, не показалось… Он говорил с Русланом… Но в купе так и не вошел.

Номер гостиницы, куда мы заселились, был роскошным. Я и подумать не могла, что такое бывает. Тот хлев, в котором я работала за стойкой ресепшена в родном городе, казался в сравнении с этой роскошью совсем убогим. Из окна открывался вид на Невский проспект, ванная была выложена серо-голубым мрамором и подсвечена крохотными лампочками.

– Что на тебе за тряпка? – услышала я голос Якова и порывисто обернулась.

Задумавшись, я даже не услышала, что вода больше не течёт.

– Пл… – запнулась.

Всё, что на нём было – обёрнутое вокруг бёдер полотенце. Медленно подняла взгляд: по полоске тёмных волос к животу, к груди и выше, пока не встретилась с его – гнетущим и непроницаемым.

– Ты же сказал, чтобы я взяла вечернее платье, – немного сдавленно.

Он стоял, расставив ноги на ширину плеч. Во рту пересохло, язык стал ватным.

– Я сказал, чтобы ты взяла платье, – он медленно пошёл ко мне. – Снимай, – потребовал, подойдя. – В этом ты не пойдёшь.

– Значит, я вообще никуда не пойду, – вспыхнула я.

Не выспавшаяся и раздраженная я не собиралась снова терпеть всё это. Достаточно с меня было всего случившегося за последние дни.

– Я тебе не кукла, которую можно вырядить как тебе того захочется! Мне надоели твои приказы! Мне нравится это платье, ясно тебе?! Не устраивает – иди на свой приём один!

– Снимай, – повторил он, не повышая голоса. Только стали стало больше.

– Нет! – я не отступила даже тогда, когда он сократил и без того ничтожное расстояние между нами ещё на шаг. – Найди себе другую марионетку! Я не…

Одним выпадом он схватил меня за лиф платья. Смял ткань и подтащил к себе. Я впилась в его руку, только он даже не заметил этого. Рванул ворот в разные стороны с такой силой, что ткань жалобно затрещала.

– Не смей! – закричала, отбиваясь. Шипела, выворачивалась, а он продолжал в буквальном смысле раздирать то, что пришлось ему не по душе.

– Ублюдок! – к горлу подкатили слёзы. – Ненавижу тебя, сволочь! Ненавижу! – ударила по руке, в грудь. Всхлипнула, хотя глаза так и остались сухими.

Удовлетворённый, он кинул кусок ткани на пол. Глаза его стали чёрными, дыхание тяжёлым. Губы мои дрогнули на очередном беззвучном «ненавижу», и уголки глаз всё-таки защипало. Придерживая края разодранного платья, я попятилась. Меня трясло, пальцы не слушались.

– Твоя главная проблема в том, что ты не понимаешь, когда я прошу по-хорошему, – чуть сипло.

Он рассматривал меня, а я чувствовала себя даже хуже, чем если бы была обнажена. Меня будто бы голую привязали на центральной площади города и оставили на потеху жителям. Подбородок дрожал, слёзы потекли по щекам, и как я ни пыталась остановить их, не выходило. Это платье я купила, когда мы с первым мужем решили отметить первую годовщину нашей свадьбы в ресторане. Тогда всё было ещё хорошо. Было…

– Я любила его, – всхлипнула совсем жалко.

– Это меня не волнует, – он опять подошёл.

Теперь отступать мне было некуда, да и сил на борьбу не осталось. Серебряков убрал мои руки и закончил начатое. Платье разошлось до самого низа, и он, смяв, откинул его. Я осталась в одном белье. Красивом белье, которое он когда-то сам дал мне. Нужно было избавиться от него, но я не смогла. Униженная и жалкая, вот какая я была сейчас.

– Гордишься тем, что сломал меня? – сквозь слёзы шёпотом.

– Сломал? – презрительная, жёсткая усмешка. – Я ещё даже не начал, Мирослава.

Кончиками пальцев он обвёл овал моего лица, тыльной стороной ладони вытер слезинку со скулы.

Меня знобило, хотя в номере было тепло. Он убрал мне за ухо волосы, положил руку на спину и медленно провёл снизу-вверх. Расстояния между нами не стало совсем, едва он легонько надавил. Я коснулась его груди ладонью, почувствовала шелковистые колечки волос и сжала руку в кулак напуганная тем, как стукнулось моё сердце о рёбра.