Голливудские мужья - Джеки Коллинз

– Не ожидал от тебя такого, – сказал Марк, высокомерно выпятив губку, когда они сели.

– Чего?

Она еще не перестроилась и в мыслях продолжала танцевать с Джеком, трепетать в его объятьях, слушать его голос.

– Ты и этот торговец сенсациями.

– Не поняла?

– Торговец, дорогая моя, – так в старину в Англии называли охотников поживиться. Эдакое причудливое выражение.

– Чем поживиться? – спросила она, раздраженная его покровительственным тоном.

– Господи, Джейд. Так называли жеребцов. Это слово, надеюсь, тебе знакомо?

– Иди в задницу, Рэнд! На что ты намекаешь?

Он покраснел до корней волос.

– О-о, это уже круто. Эмансипированная женщина. Браво, милая. И каков же он в постели? Осчастливил тебя? Мне отказано именно поэтому?

Неужели завтра она выходит за него замуж? И сама на это решилась в твердой памяти?

Недолго покружившись в танце, к столику вернулись Уайты.

– Освежает! – воскликнул Зеппо.

– Утомляет! – пробурчала Айда. Джейд поднялась.

– Извините, – сказала она вежливо. – Пойду поищу Кори.

И ушла, оставив взбешенного Марка с Уайтами.

– Ты ничего не ешь, Хауи, – пожаловалась Поппи. – А омар – чистое объеденье.

– Сколько раз можно повторять! Я не голоден, и хватит пихать в меня жрачку. Не цепляйся.

– Фу, старый ворчун! Может, тебя развеселит танец живота. Должны быть три танцовщицы. Их отбирал сам Захария – красо-оотки!

Боль в желудке не утихала. Будь он поумнее, он бы вместо этой гулянки улетел в Мехико и выяснил на месте, что, черт подери, там произошло.

Норман быстро поправлялся. Так ему вчера доложили эти козлы-врачи, которых он нанял.

Маленькое уточнение. Никакие они не козлы. Он нанял лучших из лучших.

Он выкинул кучу денег, чтобы эта история никуда не просочилась. Врал всем напропалую, а где-то через месяц Норман должен был вернуться в Голливуд, живой и здоровый, и возглавить отдел рекламы студии «Орфей».

Проклятье! Что же могло случиться?

Парень скончался. Обширное внутреннее кровоизлияние – так ему объяснили.

Фактически, в его смерти виноват Мэннон. Боже правый!

Кармел и Орвилл где-то здесь. Кто им скажет? И что будет, когда они узнают? Будут сидеть и, как положено в Голливуде, помалкивать в тряпочку, дабы покрыть виновного?

Кларисса была убита наповал. Наверное, зря он ей сказал, но он должен был с кем-то поделиться, посвятить кого-то в эту тайну.

– Мэннон должен быль наказан, – сказала она, бледная, как полотно.

– Нет, – ответил он. – Ему хватит того, что всю жизнь он будет носить это в себе.

– Не понимаю. Должно же свершиться правосудие!

– Говоришь, как в кино. Поздно вершить правосудие – поздно! Я же тебе говорил – скандал похоронит и его карьеру, и твою, а наше «Убийство» на веки вечные переберется на полку. Ты этого хочешь? Зачем?

– Да. Я хочу именно этого.

– Возьми себя в руки, Кларисса. Звезды покрупнее тебя падали в болото – и не за такие прегрешения. Представь, как ты даешь показания в суде, рассказываешь свою версию. Даже подумать страшно! Да тебя просто четвертуют! Во Франции всю вину возложили бы на тебя. Не застукай тебя Мэннон в койке с другим, ничего не случилось бы, понимаешь? Вы с Мэнноном воспылали страстью друг к другу. Все знали, что вы были вместе. Одно слово правды – и для тебя все кончено. Это тебе обещаю лично я, и меня поддержит Захария Клингер, да и все, кто сегодня гуляет на этой яхте. Кончишь тем, что будешь сниматься в любительских фильмах в Сибири. Ты этого хочешь?

– Все это – такая мерзость.

– А ты в постели со стопроцентным гомиком – это нормально?

Поежившись на морском ветру, она запахнула пиджак, а народ вокруг них веселился и пировал, не подозревая, какая здесь разыгрывается драма.