Запретные игры - Виктория Вашингтон

Мы оба молчим, словно погруженные в свои мысли. Мое рвение откликнуться на его слова контрастирует с недостатком уверенности, что переполняет меня. Я жажду узнать больше, заглянуть в его душу и понять, что на самом деле происходит. Может быть, это начало новой и настоящей истории, или может быть, это всего лишь мимолетный момент, который исчезнет с первыми ветрами перемен.

Но сейчас мне нечего ему ответить.

Вчера я сделала выбор и он, к сожалению, опоздал.

Хватило бы авторитета и целеустремленности Леона, чтобы помочь мне разгрести все свалившиеся на голову проблемы? У меня нет ответа на этот вопрос.

Но отчего-то я сомневаюсь. Даже с учетом того, что Леона я давно влюблена, а Давида ощутимо побаиваюсь.

— Не тот ты “путь” выбрал, — внезапно раздается голос Немирова за нашими спинами. — Здесь тебе ничего хорошего не светит. Минимум, перелом челюсти, если не будешь думать о том, что и кому ты говоришь.

Сердце обрывается в груди и становится по-настоящему страшно.

Немиров стоит в вальяжной позе и держит руки в карманах, но я помечаю, что они сжаты в кулаки и его тело напряженно.

И мне совсем не нравиться то, какая ухмылка появляется на губах у Леона после его слов.

15

Мое дыхание замирает в груди, ощущая приближающуюся неминуемую опасность. Глаза Леона внезапно наполняются решимостью, и я вижу, как его мысли замкнулись вокруг защиты и обороны. Немиров, судя по его выражению, намерен встретить эту решимость грубостью и насилием.

Меня охватывает невероятная тревога. Я сразу же осознаю, что оказалась втянутой в что-то намного опаснее, чем предполагала. В этих мгновениях я чувствую, что мой разум и сердце борются друг с другом. Сердце зовет меня поддержать Леона, верить ему и стоять рядом, невзирая на все трудности. Разум же внушает мне сохранять осторожность и беречь себя от возможных опасностей. Их и так достаточно в моей жизни.

В упор стараясь не показать своего страха, я смотрю на Немирова. Его грозные слова наполняют воздух неприятной напряженностью. Я чувствую, как адреналин начинает наливаться в мои жилы, готовя тело к тому, чтобы разборонять этих двоих. Но я не знаю, что делать. Никогда раньше не оказывалась в подобной ситуации, и эта неопределенность уже давно начала подтачивать мою решимость.

Между Леоном и Немировым явно давно пробежала черная кошка. Я понимаю, что это не моя война, но я вынуждена быть частью неизбежно разрастающегося конфликта. Возможно, я смогу разрешить ситуацию, но мне нужно быть осторожной, чтобы не нанести вред ни одному из них. А тем более себе.

Я не желаю стать причиной еще большего раздора.

Смотря на Леона, я понимаю, что он приготовлен к драке.

— Он пошутил, — решаюсь брать все в свои руки и резко подскакиваю к Давиду, обнимая его руку. — Шутка просто неудачная. Тебе следует впредь следить за языком, Леон, — добавляю вдогонку, прежде чем потащить Немирова в сторону выхода. — Ну пошли же. Я хочу успеть газировку купить, горло першить.

Оно и правда першило от того, что сначала пересохло, а потом слова и вовсе встали в нем комом.

Я даже не оглядываюсь. Лишь безумно радуюсь тому, что Давид прислушивается ко мне и мы выходит из злополучного кабинета математики.

Я бы ни за что не хотела посмотреть в глаза Леона после опрокинутых мной слов. Отчего-то мне кажется, что они его задели.

А может, просто придумываю себе то, чего нет.

В любом случае, сейчас я выбираю себя.

Я сама попросила Давида о помощи и должна сохранять и поддерживать видимость наших отношений. Даже на глазах у парня, в которого влюблена.

Ну вот не мог разве он активизироваться на несколько недель раньше? Или наоборот чутка попозже, когда все уляжется и помощь Немирова мне уже будет не нужна.

— Рассказывай, — внезапно Давид прерывает гнетущую тишину.

Я вижу, что он по-прежнему напряжен. Как минимум, потому что он берет меня за руку и его ладонь сжимает мою крепче, чем утром.

— Что я должна рассказать? — хлопаю ресницами, делая вид, что ничего не понимаю.

— Что тебя связывает с этим придурком? — хмурится Немиров. — Почему он говорит с тобой так, будто ты его?

— Со стороны может показаться, что ты ревнуешь, — ухмыляюсь, но тут же снова становлюсь серьезной, потому что от Давида исходит по-настоящему гнетущая атмосфера. — Он вовсе не придурок, — срывается с губ, и я ощущаю, что плечи Немирова напрягаются.

— Защищаешь его? — хмыкнув, он вопросительно приподнимает бровь.

— Вовсе нет, — отрицательно качаю головой. — Мы знакомы с подготовительной группы. Особо никогда не общались. С чего я должна говорить о нем что-то плохое? Ну, чувство юмора не очень у человека. Что тут страшного? — пытаюсь быть убедительной.

Не хватало еще, чтобы Давид потащился обратно и устроил драку прямо в школе.

Тогда его точно отстранят и я останусь одни на один со своими проблемами и жестким буллингом. Снова.

— Ты не знаешь, что он за человек, Дарина, — сухо констатирует Давид. — Да и тебе стоит быть аккуратной абсолютно со всеми. Ты не знаешь, кто может оказаться твоим настоящим врагом.

Мысленно думаю о том, что это точно не Леон. Но Немирову не говорю, чтобы спокойно закончить эту тему совсем.

— Даже с тобой быть аккуратнее? — ухмыльнувшись, спрашиваю я.

— Поздно, — как-то загадочно произносит он и тянется рукой к моим волосам, аккуратно заправляя их за ухо.

То ли от испуга, то ли от волнения, сердце аж дрожит в груди в это мгновение.

16

— Да это я так, — опускаю взгляд и немного отстраняюсь от касания Давида.

— У тебя есть хоть малейшие предположения, Дарин? — спрашивает Немиров, продолжая внимательно вглядываться в мои глаза.

— Только Лавров, — тяжело вздыхаю. — Но он, вроде как, отпадает.

— Сто процентов, — согласно кивает он.

— Ты что-то узнал? — спрашиваю, с надеждой во взгляде и голосе.

— Поговорил с его дружками, которые поджидали тебя тогда у школы, — начинает объяснять, принимая вальяжную позу. — Гнобят тебя точно не по его просьбе, а только потому что они — тупое стадо.

Становится обидно.

Я уже смирилась с этим. Но так и не смогла понять.

Я никогда и никому ничего плохого не делала.

— Пошли, я проведу тебя и встретимся на