Та, от которой сносит крышу - Рина Энгель

— Ты не написала, что у тебя все хорошо, я переживал, — наконец произнес, взяв ведра в руки, — где у вас воды набрать можно?

— Да не надо, видишь же у меня все хорошо. Извини, не предупредила. А тут связь не ловит…, - сумбурно отвечаю. Сердце затрепетало в его присутствии. Хотелось, чтобы он не уходил в то же время было жутко неудобно перед ним. Ее проблемы коснулись его.

Он уже взял у меня ведра и пошел к роднику, словно знал где он. Быстро нашел воду, ловко набрал полные ведра и понес к дому. Я за ним как хвостик.

— Подожди, это в баню воду, вон туда. — Показала я за дом, и он тут же послушал меня и повернул к домику. Молча занес воду, залил в бак. Тут же нашел спички, бумагу, набрал дров и вот уже первые блики от костра заиграли на моем лице.

Банька у них была небольшая. Маленькая прихожая, в которой стояла софа, маленький столик. Потом мойка два на три метра примерно и совсем маленькая парилка. Когда загорелся огонь в печке, мой взгляд упал на нее. В свете огня она была еще прекраснее. Встретив мой взгляд, засмущалась и отвернулась.

— Извини, не успел приехать, уже дела на тебя свалились. Пойдем чаю попьем. Пусть разгорается, — резко поднялась и поспешила на выход. Я за ней.

— Леська, — вдруг произнес он и по телу прошла дрожь. Мне показалось, словно я слышу голос того Максима, которому отдалась не раздумывая. Я резко повернулась и встретила его горящий взгляд.

— Перестань извиняться, — так же тихо произнес, подходя ближе. Мне хотелось спрятаться и в то же время обнять его. Прижать покрепче, поцеловать. Я прикрыла глаза, чтобы он ничего не мог заметить, но предательское дыхание, что стало таким глубоким, выдавало меня.

— Пошли, — только и смогла произнести.

Глава 15

— Леська, ты чего так долго? — услышал Максим, когда они зашли в дом. Их встретила такая же миниатюрная, как и Олеся, женщина, лет пятидесяти. Грустные карие глаза, русые волосы, что уже тронула седина, добрая улыбка.

— Здравствуйте, — пробормотал, стоя в дверях.

— Ого, какой большой и красивый, — пролепетала женщина, смутив меня этим высказывание. Я тут же улыбнулся.

— Мама, ну ты чего!? Это…мой знакомый Максим. Потерял меня и приехал проведать.

— Чтож тебя твой Коля не потерял? А?

— Мама!

Видно, было как Олесе неловко от этого разговора.

— Максим, не стой в дверях, заходи, — предложила моя девочка и я тут же разулся и прошел вперед.

— Очень приятно познакомиться, — улыбнулась мама Олеси, — проходи, сейчас чаю налью. У меня и компот есть. Такой вкусный в этом году закрутила из вишни.

— С удовольствием, — не переставая улыбаться, согласился я. Мне эта женщина сразу понравилась. От нее так же, как и от моей Олеськи, исходил добрый свет, который был виден только ему. А может и не только?

— Это, как ты уже понял, моя мама, зовут Мария Анатольевна.

— Очень приятно, — я все еще стоял в коридоре.

— Давай иди мой руки и садись за стол, — подтолкнула мама к кухне. Та тоже оказалась небольшой. Посреди стены было большое окно. Возле него стоял стол, со стульями. Печь, холодильник, чайник. Все скромно, ничего особенного.

— Леська! Лезь в погреб, доставай компот! — закричала мама, когда я начал мыть руки, — а ты красавчик иди в зал, сейчас придем.

Как только я зашел в комнатку, названную залом, меня тут же окутал уют. Деревянный пол, на нем ковер. Два окна, подоконники уставлены цветами. На стене как в моем детстве, висел ковер. В углу комнаты диван. Посередине круглый стол. А из зала шла комната. Там сейчас было темно, и я не мог ее разглядеть. Увидев на стене фотографии, подошел поближе, разглядеть. Судя по всему, на них были родители Олеси. Мама в молодости, ну копия моей Олеськи. Отец высокий, красивый. Где он?

Я увидел краем глаза, как занавеска на входе шелохнулась и повернулся. Леська тащила банку, цвета спелой вишни. Когда она поставила банку на стол, наши взгляды встретились.

— У тебя взгляд отца, — проговорил я.

— Все так говорят, — вдруг из-за спины Олеси вышла мама и произнесла, — так у меня только щи и пирожки с картошкой. Но ведь надо же сначала в баню сходить, не на полный же живот идти.

— Я схожу, посмотрю, — вызвался я и скорее пошел на выход, случайно задев Олесю плечом. Непроизвольно немного задержался возле нее, в тайне наслаждаясь хоть какой-то близостью. Взглянул на нее, но она не подняла глаза, вернулась в кухню.

Скорее проверил баню, подкинул дров и потихоньку зашел в дом. Там шла оживленная беседа. Меня никто не заметил.

— Олеся, не рассказывай мне сказки, что ты упала и ударилась. Он у тебя всегда сильно ревнивый был. Опять повод ему дала? Уж не из-за этого ли Максима?

— Мама, ты что!? Я не давал ему повода вообще. Это он себе много надумал как всегда!

— Да и вообще, если руку на тебя поднял, значит еще подымет! Отца нет, кто тебя защитит?! От меня толку мало.

— Мам, не переживай, все наладится. Я что-нибудь придумаю…

— А что тут думать?! Я больше его видеть здесь не хочу! Это не дело женщин бить!

— Мам, я говорю, это не он…

— Все, не хочу об этом больше говорить…

Я сделал вид, что только зашел и хлопнул дверью. Дамы тут же замолчали и вышли меня встречать.

— Как там? — спросила Олеся, выходя ко мне навстречу.

— Почти шестьдесят.

— Вот это хорошо. Сейчас дам вам полотенца. Кто первый пойдет? А решайте сами. — И Мария Анатольевна удалилась к себе в комнату.

Настало неловкое молчание.

— Ты пойдешь? — спросила меня Леська.

Я кивнул. Почему бы и нет.

— Я тогда первая, — и юркнула к маме в комнату. Я остался стоять в коридоре, неожиданно для себя тоже немного смущаясь.

— И чего мы стоим? Иди пока подожди нас в зале. Олеська не особо любит париться, сейчас быстро вернется. Как раз и банька еще нагреется. Ты любишь баню? — Вышла ко мне мама, зовя в зал.

Я снова кивнул и проследовал за Марией Анатольевной. В этот момент Олеся прошмыгнула мимо меня в халате и с полотенцем под мышкой. Меня аж в жар бросило, только подумал, что под этим халатиком ничего нет.

— Э, Максим, а давно вы знакомы с моей дочкой?

— Не так давно, но знаю ее уже хорошо.

— Мгу, — брови мамы поползли вверх.

— Вы работаете вместе? — Продолжила