Милая - Рене Карлино

Вернувшись из Европы, я два года провела в Анн-Арборе вместе с мамой и Дэвидом, пытаясь придумать, как жить дальше. Я всегда так боялась принять неверное решение. Я ни с кем не встречалась, потому что парни, которые меня привлекали, казалось, не подходили для того будущего, о котором я мечтала. Я давала детям уроки игры на фортепиано и готовилась к магистратуре, подбирала подходящие колледжи. Когда умер отец, родители приняли за меня решение о переезде в Нью-Йорк. Тем не менее я была твердо настроена на успех. Я стремилась только к благоразумным взаимоотношениям, стараясь вернуть былую славу кафе «У Келли», и намеревалась добиться значительных успехов в бизнесе. Я понимала, что искусство и музыка всегда будут играть большую роль в моей жизни, но отказывалась падать в бездонную пропасть, где толпились голодные художники.

Колокольчик на двери звякнул, когда в кафе вошел мистер Подходящий. Он был хорошо сложен, скорее коренаст и ростом определенно ниже Уилла. На нем были идеально отглаженные серые костюмные брюки и белая рубашка без галстука; верхняя пуговица расстегнута, рукава подвернуты на крепких предплечьях. Он был красив, как лидер университетской футбольной команды. Бледно-голубые глаза, русые волосы и тонкие губы. Что-то детское в лице. Похож на парней, которых я обычно встречала в кампусе в Брауне, очень правильных и деловых. Я подумала, что, не скрываясь, таращу на него глаза, поскольку на его лице появилась самоуверенная кривая ухмылка. Если бы я могла пошевелиться, я, вероятно, увидела бы, что Дженни таращится на него точно так же. Через секунду я увидела за его спиной его маленькую копию.

«Проклятие! У него есть дети. Означает ли это, что он женат?»

– Привет, добро пожаловать в кафе «У Келли». Что я могу предложить вам?

Скосив глаза, он оглядел меня с головы до ног, а затем уставился на доску, висевшую надо мной. Я почувствовала, как под его оценивающим взглядом у меня загорелись щеки.

– Я буду капучино, а для этого парня… Хм, что такое «Душечкин какао»? – спросил он, поглаживая маленького сына по голове.

– Это просто горячий какао, – стыдливо пробормотала я.

В разговор вступила Дженни:

– С огромным куском пастилы домашнего приготовления. Божественно! Оно так называется в ее честь. – Она показала на меня большим пальцем, и у меня снова запылало лицо.

– Вас зовут Душечка?

«Наглый ублюдок. Красивый наглый ублюдок».

– Да… то есть нет. Обычно отец называл меня душечкой. – Кивнув, он улыбнулся, а затем опять оглядел меня с головы до ног. Он как будто раздевал меня глазами, и оказалось, что мне начинает это нравиться.

– Хорошо, он будет пить какао.

– «Душечкин какао» – поправила его Дженни. Я толкнула ее локтем.

– Извините, да, «Душечкин какао», – пробормотал он, не отрывая от меня взгляда.

– Отлично. С вас шесть сорок. – Когда я протянула руку, чтобы взять у него десятидолларовую купюру, он на секунду задержал мою ладонь в своей, вынудив меня выдернуть ее. – Садитесь за столик, я принесу вам кофе.

Я бросила взгляд на Дженни, глаза которой округлились, как две монеты в двадцать пять центов. Когда мужчина отошел, она вульгарно высунула язык ему вслед и облизнула губы. Я рассмеялась, а потом резко осеклась, когда он бросил на нас взгляд через плечо.

Мне не хотелось, чтобы он подумал, будто мы смеемся над ним, поэтому, принеся ему кофе, я сказала:

– Извините. Просто моя подруга думает, что у вас очень приятная внешность. – Краем глаза я заметила, как Дженни мечет в меня громы и молнии.

– А вы что думаете? – спросил он.

Я, должно быть, слегка покраснела, мой план привел к обратному результату. «Черт, черт».

– Хм, полагаю, что я, возможно, согласна с ней.

Одарив его сияющей улыбкой, я удалилась. Прежде чем уйти, мужчина остановился у доски объявлений и прочитал мою рекламную листовку с предложением уроков игры на фортепиано для детей.

Когда он оторвал ярлычок с моим телефонным номером, я сказала:

– Это я, – и, как идиотка, ткнула себя пальцем в грудь.

– Да? – Он колебался. – Я позвоню вам? – Это был вопрос. Я лихорадочно закивала.

Он улыбнулся, хмыкнул, а потом просто взял и ушел. – У него нет кольца на пальце! – радостно вздохнула Дженни. Я не ответила.