Девушка за спиной - Илья Казаков

Денег не было, и с этим надо было что-то делать. Но у Андрея была идея, живо обсуждавшаяся в нашей секции карате. Уже другой, куда ходили ребята постарше и посерьезнее. Я пришел со своим черным поясом и поймал на себя взгляд тренера. У друга был белый, хотя он был первый в городе боец.

Тренер вызвал меня в центр зала, сам стал со мной в пару. К этому дню я удачно успел посмотреть все фильмы про Шаолинь, все фильмы с Брюсом Ли, Чаком Норрисом и Ван Даммом. Поэтому было больно, но не обидно.

Понимал, что новичков всегда бьют. Или – если хотите – испытывают.

– На черный пока не тянешь, – сказал тренер, подытоживая.

Боль прошла в раздевалке. Когда друг Андрей сказал вслух, что есть возможность купить вскладчину фуру водки. Фура водки в девяносто первом – это была валюта посильнее доллара. Доллары попадались фальшивые, а к паленой водке народ относился спокойнее.

У меня были деньги на ящик. У Андрея на три. Продать бутылку с рук можно было в два раза дороже – это если сразу. Я представил, как продам ящик, на вырученные деньги куплю два, продам их и куплю четыре. Потом продам четыре и заживу…

Мы передали деньги вожаку этим же вечером и принялись ждать фуру. Фура пришла, встав на стоянку в тайном месте на окраине, и мы приехали с тележками на колесах за своей долей. Забрали. Дело было вечером. Домой водку нести было нельзя. Сейчас я удивляюсь – почему так? Но тогда мы точно понимали, что домой ее не принесешь.

– Может, к тебе в гараж? – спросил я.

Это была правильная мысль. Но Андрей вдруг стал строить рожи, сказал, что это совершенно точно исключено. Я не понимал, но не настаивал.

Что делать мы не знали, пока его не осенила идея.

– Спрячем в лесу, – сказал он.

Лес был проходной. Больше напоминал запущенный парк. Но выхода не было. В одиннадцать вечера, с подпрыгивающими на корнях колясками и лопатой в руке, мы были в лесу.

– Надо рыть яму, чтобы спрятать надежнее, – решил Андрей и посмотрел на меня.

Я был моложе. И более подготовлен – каждую весну и осень копал огород, ненавидя это занятие.

Сначала копал я, потом он, потом снова я. Мы аккуратно сложили четыре ящика водки в яму, накрыли их мешковиной, положили сверху доски и засыпали сначала землей, потом листьями.

– Супер, – сказал он. – Никто не найдет.

И даже не подозревал – насколько был прав.

Следующим вечером, уже имея оптового покупателя на весь товар, мы пошли в лес. С лопатой, фонариком и колясками. Мы шли и шли, и шли. Пока Андрей не спросил:

– Кажется, здесь?

Я кивнул и копнул землю на пробу. Земля была твердой.

– Не, – сказал я. – Просто похоже. Береза такая же.

И тут нам стало страшно. Лес был большой. Преимущественно березовый. Ночной и какой-то одинаковый.

Мы сидели на лавочке у его подъезда и пили напиток с удивительным названием «Бахмаро». Руки подрагивали, всё тело ныло. Еще бы, столько копать.

– Настоящее приключение, – сказал Андрей. – Два юных мореплавателя нашли на необитаемом острове сундук капитана Флинта.

Я сунул руку в карман, где лежали четыре зеленых полтинника. Убедился, что они на месте.

– Брат, – сказал я, – объясни, почему мы в гараже водку не спрятали? Хорошо, что нашли эту чертову березу.

Шел третий час ночи. Август пытался убаюкать нас своим теплом, но у него это получалось плохо. Копать в лесу – знаете, это очень бодрит.

И тут, словно нарочно, входная дверь скрипнула, и из подъезда вышел папа Андрея. Мы привстали, изумленно глядя на дрожь, которая била его тело.

– Ты… – сказал папа, и от его интонации стало страшно.

– Папа, я тебе всё сейчас объясню, – сказал друг.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал я.

Ничего не понимая, но понимая, что лучше мне удалиться.

– Понимаешь, братик, – сказал Андрей. – Была параллельная тема.

Мы сидели в раздевалке, он был грустным.

– Какая? – спросил я.

– Картошка, – сказал он. – Можно было взять «КамАЗ» картошки.

– В смысле? – спросил я.

– В прямом. Игорь Иваныч подбил меня, мы арендовали на день самосвал и с утра поехали во Владимирскую область, где его деревня.

Я решительно не понимал.

– Я с нашим Горпо договорился, что они картошку возьмут по хорошей цене, весь грузовик. А там мы у бабок купим раза в три ниже. Отобьем аренду и еще останется столько, что не пожалеешь, что поехал.

– И что? – спросил я.

Андрей был взвинчен. Выглядел очень необычно.

– Бабок азербайджанцы запугали. Ездят вечерами, требуют продавать только им, задешево. Нам продавать боялись. «У меня только ведро, у меня тоже только ведро».

– И вы, – начиная понимать, сказал я…

– Да! – крикнул он. – Да, да, да! И мы поехали на гастроли. Я теперь экскурсоводом могу работать. Деревня Травинино. Деревня Луковка. Пустынка, Ягодино. Осиновая грива!

Андрей уже кричал. Я подвинулся к нему, обнял за плечи.

– «КамАЗ» трехтонник или пятитонник?

Он помолчал. Сказал спокойнее:

– Трех.

У водителя смена кончалась в шесть вечера. В шесть они только собирались выезжать в сторону дома. Водитель назвал стоимость своего часа в сверхурочные, друг с Игорь Иванычем обалдели – но выбора не было. В девять они были дома. Проехав миллион деревень, останавливаясь у каждого дома.

– Высыпать у подъезда? – спросил их равнодушный водитель.

– Да, это не водка, – сказал я, представляя картину маслом. – В лесу не спрячешь.

Андрей закивал. Глаза у него блестели как-то совсем нехорошо, я даже подумал – может, не стоит сегодня становиться с ним в пару? Мало ли что…

– Гараж, – сказал он. – Мы приехали в гараж. Хорошо, что он был отдельный, а не в ГСК. Туда машина бы не прошла.

Он открыл ворота, водитель подогнал машину вплотную. Поднял кузов, и три тонны картошки оказались внутри. Три тонны – это пятьдесят мешков. Или сто пятьдесят ведер.

– Кто же знал, что папе срочно понадобится машина, – сказал он. – Папа болел, сидел с температурой на больничном.

– Подожди, – сказал я. – Ты хочешь сказать, что машина осталась в гараже?

– А где же еще? – спросил друг и засмеялся. Как-то совсем нехорошо.

– Папа подошел, – сказал он, – открыл замок. Взялся за ручку. Потянул…

– И не смог зайти? – спросил я, представив картину.

– Зайти! – сказал Андрей. – Нет, не смог. А ему надо было срочно на работу. Срочно!