Опрометчивый поцелуй - Делла Сванхольм

– Чем же? – грозно спросил полицейский.

– Видите ли, – продолжила Маргарет, словно не обращая внимания на его грубость, – у нас многодетная семья и я часто помогала маме переодевать своих маленьких братьев и сестер. И знаю, какого размера в каком возрасте нужны ребенку памперсы. Ведь мы не всегда были состоятельными людьми и приходилось экономить даже на памперсах.

– Ближе к делу! – проворчал полицейский.

– Так вот, я заметила, что у той женщины использованные памперсы были великоваты для такого крохи. Но тут вошел мужчина, все находившиеся в туалете женщины завизжали, и я как-то забыла о памперсах. Но все же я заметила, что женщина с ребенком растерялась и даже побледнела.

Полицейский схватил рацию и быстро отдал кому-то приказ по-тайски. Через несколько томительных минут, которые показались Маргарет вечностью, в комнату ввели мужчину в наручниках. Глаза его бегали. Видимо, он совсем не ожидал ареста.

– Этот? – строго спросил полицейский. – Этот мужчина заходил в женский туалет?

Маргарет уставилась на мужчину, сжав от волнения кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Больше всего на свете она боялась ошибиться и поэтому особенно тщательно изучала лицо мужчины. Наконец она молча кивнула.

Стоящий сзади полицейский протянул начальству пластиковый пакет.

– Это было у него в руках, когда он вышел из женского туалета, – объяснил полицейский. – В пакете лежат памперсы. Чистые, неиспользованные. Их он подменил на те, что набиты героином. А те действительно большие и тяжелые. – Он удовлетворенно засмеялся. – Тянут на… килограмма два. Героина, конечно. Представляете, сколько денег они получили бы за такое количество зелья в Европе, если бы эта доставка им удалась?!

Полицейский начальник обратил свой суровый взгляд на мужчину.

– Вам знакома эта девушка?

Тот поднял глаза на Маргарет, и девушка невольно вздрогнула – столько было в них ненависти и презрения.

– Нет, я ее не знаю.

– Говорите, ван Хейден, это вам не Голландия, мы умеем развязывать языки, – зловеще протянул полицейский.

Голландец слегка побледнел.

– Это был план Джилл… то есть моей напарницы. Она решила, что эту девчонку, которую она заприметила в туалете, можно обвести вокруг пальца, подложив ей младенца с героином, уж больно у нее наивные глаза. И тогда бы она беспрепятственно пронесла младенца через паспортный и таможенный контроль, тем более что на этот рейс пассажиров практически не досматривали из-за поломки самолета, а там бы Джилл снова взяла у нее ребенка. Но, видимо, Джилл ошиблась. – Он еще раз с нескрываемой ненавистью посмотрел на Маргарет перед тем, как его грубо вытолкали из комнаты.

Полицейский, до этого отвратительно оравший на Маргарет, подошел к ней и произнес с видимым усилием:

– Мы приносим вам свои извинения, мисс Маккейн. А также – благодарность. Ведь это ваша наблюдательность помогла нам задержать опасного преступника. Мы давно гонялись за этой парочкой. И вот теперь они наконец схвачены с поличным. – Он с трудом выдавил из себя улыбку. – Будем ходатайствовать перед властями Австралии о награждении вас…

– Не надо мне никаких наград, – прервала его Маргарет. – Вы извинились – и этого достаточно. Я хочу одного: сесть в самолет и улететь из Таиланда. – Она посмотрела на полицейского и довольно язвительно заметила: – У нас на Тасмании практически нет наркоманов. Люди там предпочитают здоровый образ жизни. Что же касается лично меня, то я считаю, что наркотики – это громадное зло. Но все же вам следует быть полюбезнее с людьми, которых вы задерживаете по подозрению в наркоторговле. Уверена, я не единственная невиновная среди них. Запугивание не лучший способ общения с людьми, которых вы подозреваете в чем-то.

– Не вам нас учить, – буркнул полицейский. – И все же мы будем ходатайствовать о вашем награждении.

– Я все сказала. Могу я уйти? – Маргарет гордо вскинула подбородок.

– Конечно, конечно… И счастливого полета. – Полицейский открыл перед ней дверь. Когда Маргарет удалилась, он сел в кресло и прошептал: – Кажется, вы слегка перегнули палку, комиссар Чулалунгкорн. – Но он ничего не мог поделать – такой уж у него был характер.