Опрометчивый поцелуй - Делла Сванхольм

Дед был прав. Виви просто помолодела на глазах, узнав о том, что ее сын влюбился. Она без конца расспрашивала его о Маргарет, о ее внешности, привычках и, конечно, о ее семье. Иногда, когда Ларс ночевал в казарме, Виви – с его разрешения, конечно – общалась в Интернете с Маргарет и ее родителями.

– В общем, так, сынок, – однажды решительно сказала она, – ты должен пригласить Маргарет в Данию.

Ларс как-то странно поглядел на нее.

– То же самое сказал мне дед.

– И он прав, – пожала плечами Виви. – Когда ты это сделаешь?

– Мама! – Ларс хмуро посмотрел на нее. – Ты думаешь, что если я приглашу Маргарет в Данию, то она обязательно приедет? – Он нервно забарабанил пальцами по столу. – Ведь я видел ее всего один раз. И то буквально несколько секунд. А после этого мы общались только по Интернету. И хотя я написал ей еще в самом первом послании, что… – он запнулся на мгновение, – люблю ее и что верю в любовь с первого взгляда, сама Маргарет ответила мне, что в любовь с первого взгляда не верит. И больше мы эту тему вообще не затрагивали. – Он закусил губу. – Я совсем не уверен, испытывает ли она ко мне какие-то по-настоящему серьезные чувства. Настолько серьезные, чтобы она согласилась прилететь в Данию.

– Ну, сынок… – в сердцах бросила Виви, удивленная и разочарованная нерешительностью Ларса.

– Мне кажется, мама, будет правильно, если я сам приеду к ней. И встречусь с Маргарет. Так, чтобы эта встреча отличалась от той, когда она вскочила на коня и ускакала от меня. И тогда, может быть…

– Когда ты сможешь поехать на Тасманию? – в упор спросила Ларса мать.

Он тяжело вздохнул.

– Боюсь, что не скоро. Свой отпуск я использовал совсем недавно. А новый получу не раньше чем через полгода.

– Полгода – это большой срок. Очень большой.

– Я понимаю, мама, – опустив глаза, согласился Ларс.

– Надо что-то придумать, – решительно произнесла Виви. – Если ты не можешь приехать к Маргарет, значит, надо сделать так, чтобы она захотела приехать к тебе.

– Захотела… – Губы Ларса скривились в горькую усмешку. – Для этого надо, чтобы она по крайней мере влюбилась в меня!

– Влюбилась или поняла, что ты испытываешь по отношению к ней достаточно серьезные, настоящие чувства. – Виви откинула светлую прядь со лба. – Если она почувствует, что ты по-настоящему увлечен ею, то, пожалуй, сама захочет приехать к тебе в Данию. К тому же, я уверена, поездка в нашу страну вещь заманчивая для любого путешественника, тем более с Тасмании. – Она сжала руку Ларса. – Подумай об этом, сынок. Ты сам должен со всем справиться… тут я не могу тебе ничего советовать.

Ларс думал об этом, вышагивая по площади перед четырьмя королевскими дворцами, но ничего почему-то не приходило ему в голову, хотя, казалось бы, мерное хождение взад-вперед располагает к раздумьям. И вдруг он услышал громкий женский голос:

– Хочешь, верь мне, Лайма, хочешь, нет, но все решилось после того, как он подарил мне сервиз «Ройял Копенгаген».

Невольно скосив глаза, Ларс увидел двух коренастых загорелых женщин в почти одинаковых белых юбках и темно-синих топах, с массивными янтарными бусами на шее. Такие огромные янтарные бусы могли носить представительницы только двух прибалтийских стран, где была особенно развита культура добычи и обработки янтаря. Дании и Латвии. Похоже, эти две женщины были как раз из Латвии…

– До этого он возил меня на Гавайские острова и на остров Бали, летал со мной в американский Диснейленд и на Аляску, где мы с ним ловили форель в горной арктической речке, но после того, как он торжественно вручил мне сервиз, сделанный на Королевской фарфоровой фабрике, мама сказала: «Да, это настоящий жених. И он будет всегда любить тебя».

Спутница женщины засмеялась.

– Значит, ты измеряешь мужскую любовь чайными сервизами, Гунта? Не слишком ли дешево ты ценишь себя?

– Дура ты, Лайма, – обиженно фыркнула Гунта. – Дело не в сервизе, а в том, что он символизирует надежность и внимание, стремление создать семейный уют, уважение к традициям, наконец. Ведь Королевской фарфоровой фабрике больше двухсот лет. И если моя семейная жизнь будет такой же надежной и стабильной, то чего мне еще желать, Лайма?!

Ларс, замедлив шаг настолько, насколько это позволяла строгая инструкция, старался держаться рядом с женщинами, затаив дыхание и ловя каждое их слово. Кажется, теперь у меня появился шанс, пронеслось у него в голове, и его глаза задорно заблестели.

На следующий день, едва закончилась его служба, Ларс прямиком направился на площадь Амагерторв. Он издалека увидел красивый старинный дом эпохи Ренессанса, над которым развевался флаг с эмблемой «Ройял Копенгаген» – три синие волнообразные линии.

Войдя в магазин, Ларс на мгновение застыл, пораженный, как и практически все посетители, бесконечным разнообразием и непередаваемым изяществом того, что было выставлено в бесчисленных витринах. Наконец, справившись со своими эмоциями, он подошел к прилавку.

– Я хотел бы купить чайный сервиз, – обратился он к высокой стройной продавщице. – Но мне надо… – он на мгновение замялся, – чтобы он обязательно понравился женщине. – Сделав глубокий вдох, Ларс уточнил: – Молодой женщине.

– Я поняла… Это должен быть сервиз, в котором лучше всего сочетаются изящество и элегантность и который больше всего соответствует облику юной красоты. – Женщина за прилавком улыбнулась. – У нас есть такой. Это копия того сервиза, что был придуман великим мастером Йорном Йенсеном, работавшим в самом начале девятнадцатого века.

– Постойте, – пробормотал удивленный Ларс, – этого мастера звали Йенсен?

– Йорн Йенсен, – с достоинством кивнула женщина.

– Моя фамилия тоже Йенсен. Но он, конечно, не мой родственник…

Женщина с интересом посмотрела на него.

– В Дании много Йенсенов, – промолвила она. – Йорн Йенсен стал самым известным среди них мастером по фарфору. Пойдемте я покажу вам сервиз.

Она провела Ларса в небольшое помещение, где на покрытом синим бархатом столе стоял сервиз. У Ларса захватило дух. Сервиз выглядел просто потрясающе. Так и хотелось взять его в руки, любоваться каждой чашечкой, каждым предметом.

– Я покупаю его, – хриплым от волнения голосом заявил он. – Вот моя кредитка… Только, пожалуйста, упакуйте его так, чтобы он не разбился в дороге. Мне надо отправить его очень, очень далеко.

– И куда, если не секрет? – с улыбкой взглянула на него женщина.

– На Тасманию, – выдохнул Ларс.

– Мы упакуем его так, что он обязательно долетит до Тасмании и при этом в нем ничего не разобьется, – заверила его продавщица.