Рождественская сказка - Сандра Джоунс

— И не подумаю! — Эмили упрямо мотнула головой, не в силах оторвать глаз от этого великолепия.

— Но ведь сейчас обеденный перерыв. И здесь все свои, — возразила Либби. — Я знала, что Стиви Стэффорд большая умница, но что у него еще и такой изысканный вкус!.. Обалдеть! Просто и элегантно...

— А что в футляре? - спросила Кэсси. - Давай взглянем?

— Нет, сначала пусть Эми примерит платье.

Эмили потянулась было за бархатным футляром, но Либби с уверенной улыбкой вручила ей платье.

И Эмили сдалась. Шелк приятно холодил кожу. Либби застегнула молнию на спине и все оживленно загалдели. Платье сидело как влитое, подчеркивая талию и все округлости, но при этом не выглядело вызывающе. Эмили представила себе, как прогуливается вдоль столиков на палубе парохода-ресторана рука об руку со Стивеном, сыплет остротами и тайком улыбается, вспоминая о придуманном для отвлечения назойливых журналистов романе.

— Восторг! — резюмировала Либби. — Ну а теперь посмотрим, что за украшения.

Она открыла бархатный футляр и по комнате пронесся стон восхищения. Золотой браслет и серьги с винно-желтым топазом и бриллиантовой осыпью казались созданными специально под элегантное черное платье. Эмили потеряла дар речи.

— Вот это да! — Либби покачала головой. — Тут еще одна записка. «Дорогая, порадуй меня — надень украшения в пятницу. Я выбрал их под цвет твоих глаз. Думаю, к платью они подойдут больше, чем те, что я подарил тебе летом».

Зрители взвыли от восторга. А у Либби был такой вид, что, не дружи они сто лет, Эмили решила бы, что она поверила в историю с давним знакомством. Внезапно охи и ахи перекрыл скрипучий старческий голос сестры Терезы:

— Так вот где вы все!

Сестры бросились врассыпную как испуганные кролики.

— Что вы здесь делаете? — спросила она таким тоном, будто отловила школьниц в туалете с сигаретами.

Эмили пожала плечами.

— У меня обеденный перерыв.

Сестра Тереза обвела глазами комнату, остановилась на розах на подоконнике и вновь пристально взглянула на Эмили.

— Немедленно уберите отсюда все лишнее. И переоденьтесь. — Она покосилась на часы. — Напоминаю, вы на работе.

Когда сестра Тереза ушла, Эмили взглянула на подругу с видом человека, которому нечего терять, и хмыкнула:

— И это еще только цветочки!

Эмили не пришлось звонить Стивену: он позвонил сам. Едва она успела снять платье и драгоценности, как из коридора раздался взволнованный голос обычно невозмутимой пожилой секретарши:

— Эми, тебя к телефону!

Все сестры напряглись, раскрыв рты, а Эмили, подойдя к телефону, без вступления выпалила:

— Большое вам спасибо! Вашими заботами вся больница поставлена на уши, а моя жизнь превратилась в ад!

На том конце провода раздался приглушенный смех.

— Эми, чем же я виноват? Вам не понравилось платье?

— Кстати о платье. Надеюсь, вы взяли его напрокат? Если нет, я сейчас же отправлю его в мусорный бак. - Идти на поводу у этого самовлюбленного типа Эмили не собиралась.

— Увы! Должен вас огорчить. Платье я купил, так что можете делать с ним все, что захотите. — Он еще надеялся, что Эмили шутит. — А вот безделушки, если можно, сохраните. Я взял их напрокат у Патриции. Кстати, вы их уже примерили?

— Нет, — солгала Эмили, хотя перед глазами так и стояли сногсшибательные украшения.

— Вам наверняка очень пойдет. И платье словно на вас сшито. Эмили, в пятницу я заеду за вами в половине седьмого. А завтра, если не возражаете, мы с вами идем в театр. «Двое на качелях».

Эмили чуть не застонала. Все только и говорят о бешеном успехе Патриции Пембертон в этом спектакле! Собрав волю в кулак, Эмили спокойным тоном произнесла:

— Стивен, выслушайте меня хотя бы раз. Я не намерена встречаться с вами ни в пятницу, ни в любой другой день. Неужели непонятно?

— Понятно, только я с вами не согласен. Эмили, вам просто необходимо немного развлечься!

— Спасибо, но я в состоянии развлечь себя и без вашей помощи. Скажите лучше, как мне вернуть Патриции драгоценности.

В этот момент откуда ни возьмись возникла Либби и, вырвав трубку у подруги из рук, бойко включилась в разговор:

— Стиви Стэффорд? Добрый день, это Либби Норман. Помните? Как мило! Я тоже рада вас слышать. Не волнуйтесь, Эмили будет там вовремя. В котором часу? Отлично. Между прочим, Эмили предпочитает белое вино и рыбную кухню. Ну что вы! — Она хохотнула. — Лучше назначьте меня первой фрейлиной. Всего доброго.

Обернувшись к Эмили, Либби тяжко вздохнула и, покачав головой, заметила:

— Подруга, иной раз мне кажется, что тебе нужна нянька. Скажи на милость, ну зачем ты его отваживаешь? Не пойму, что ты хочешь доказать.

— Да ничего я не хочу доказать! — сердито буркнула Эмили. - Просто мне не...

— Тебе что, не нравятся его подарки?

— Либби, послушай, я...

Та нетерпеливо вздохнула.

— Так нравятся или нет?

— Ну конечно же нравятся. Только украшения, к твоему сведению, принадлежат Патриции Пембертон.

— Ну и что? Да пару дней назад ты такие вещи не то что поносить не мечтала, в глаза не видела! Нет, Эми, приведи мне хотя бы один разумный довод, почему ты не хочешь встречаться со Стиви Стэффордом?

— Почему? — Внезапно на глаза Эмили набежали слезы. — Да хотя бы потому, что я наконец-то научилась ничего не ждать от жизни. Теперь понятно? — Она чувствовала себя совершенно опустошенной.

Либби тронула ее за плечо.

— Эми, Ричарда больше нет, но ты-то жива! И не должна хоронить себя вместе с ним! Давно пора вернуться к жизни. Ну же, встряхнись! Воспользуйся шансом.

Эмили яростно замотала головой.

— С какой стати я должна льстить самолюбию этого типа? Меня бесит его настойчивость!

— Почему? — удивилась Либби.

— Потому что он уверен, что ради его прекрасных глаз любая разобьется в лепешку. Пусть знает, что это не так!

Либби округлила глаза и, тряхнув Эмили за плечо, с упреком сказала:

— Какая же ты дурища! Да ты знаешь, что, как ты выражаешься, этот тип только что сказал мне по телефону?

— Интересно, чем же он тебя так поразил?

— Вот именно, поразил! Везет же некоторым... Он сказал: «Помогите ей выйти из этого состояния, пока еще не поздно». Поняла?

Эмили молчала.

— Ну и упрямая же ты, хоть и тихоня! Прошу тебя, подумай как следует.

Остаток рабочего дня Эмили промучилась сомнениями. Предложение Стивена напугало ее. Она не умела притворяться даже в мелочах и привыкла быть самой собой. А она всего лишь Эмили Грин, медсестра двадцати девяти лет, но главное — вдова, вот уже скоро как три года... От своей жизни она не в восторге, но она к ней привыкла. И вообще, ей все равно, «роллс-ройс» у нее или велосипед, и ломиться в высшие слои общества никакого желания у нее не было и нет.