Ложе из роз - Сьюзен Симмонс

— Я надеюсь убедить леди Элиссу, что уже пора забыть о скорби и подумать о будущем.

— В качестве вашей жены?

— Да, моей жены.

Нет, Майлс не был бы сам собой, если бы не помешал этому браку! С этой мыслью он присоединился к другим джентльменам.

— Не находите ли вы, милорд, что эта комната весьма своеобразна? — спросил Ангус Блэкмор.

— Да, совершенно необычна, — согласился Майлс.

Все четверо — Майлс, сэр Хью, викарий и доктор Аристотель Симт — стояли в середине большого парадного зала. Пол был устлан ковром золотистых и алых тонов, мебель располагалась по периметру комнаты — в том числе и флорентийский мраморный столик, несколько шкафчиков с украшениями из позолоченной бронзы и огромная емкость для охлаждения вина времен королевы Анны.

Но сильнее всего в этой комнате притягивали взгляд потолки и стены. Каждая их пядь была покрыта искусной росписью, изображающей ангелов, херувимов, серафимов и других небесных жителей, фигур рубенсовских мужчин и женщин — одни были обнажены, у других пышные одежды предусмотрительно прикрывали соблазнительные телеса.

— Это знаменитый Небесный зал, — объяснил викарий. — Не кто иной, как четвертый эрл Грейстоунский… — он помедлил, обращаясь за поддержкой к Аристотелю Симту, и, получив от него утвердительный кивок головой, закончил, — приказал сделать эту роспись.

— Ее творцом был итальянский художник, некий Антонио Веррио, — продолжил доктор Симт. — После того, как сам Веррио, его семья и весьма многочисленная свита провели почти десяток лет в Берли-Хаусе, где он расписывал Райский зал для лорда Экстера, все они переместились сюда, в аббатство Грейстоун. Веррио потребовалось почти семь лет, чтобы завершить роспись Небесного зала. Он закончил ее незадолго до своей смерти, в 1707 году. Результатом стал триумф художника, как вы сами видите, милорд.

— Подходящая обстановка для ангела, — еле слышно пробормотал Майлс.

Викарий запрокинул голову и взглянул на особенно заметную группу крылатых дам на потолке.

— Разумеется, как священнослужитель, я не уверен, что ангелы настолько чувственны или соблазнительны, какими их изобразил Веррио.

— … «наши ангелы с небес на нас взирают и в благе, и в беде»…

— Прошу прощения, милорд?

— Это строка была написана в семнадцатом веке, человеком по имени Джон Флетчер, — небрежно отозвался Майлс. — Вы верите в ангелов-хранителей, викарий?

— Разумеется, верю.

— А в привидения? — вмешался Хью Пьюрхарт.

— Боюсь, мне придется положить этому предел, — мистер Блэкмор неодобрительно прищелкнул языком, — всей этой чепухе, о которой болтают в округе.

Майлс насторожился.

— Что же это за чепуха?

— Разве вы не слышали? — вновь вмешался сэр Хью.

— О чем?

— Нас посещает уйма призраков!

— Сэр Хью, два видения — это еще не уйма, — мягко упрекнул его доктор. Аристотель Симт повернулся к Майлсу. — Один из конюхов утверждает, что видел призрак средневекового рыцаря в полных боевых доспехах. По-видимому, этот рыцарь появился верхом на коне прямо на дороге, ведущей к аббатству, и в следующую минуту исчез.

— А второй призрак? — беспечно поинтересовался Майлс.

— Его видела миссис Мак-Джилликадди, пожилая женщина — по-моему, бывшая кухарка — которая живет с сыном в доме на окраине деревни.

Майлс не собирался сообщать собеседникам о том, что слышал, как призрак рыцаря бродит по коридорам аббатства Грейстоун.

— Конечно, — добавил викарий, — миссис Мак-Джилликадди уже восемьдесят лет, у нее слабое зрение.

— Значит, ее свидетельству нельзя верить, — заключил Майлс.

— Люди видят то, что хотят увидеть, — согласился доктор. — Это вносит разнообразие в их жизнь, заставляет почувствовать собственную значительность и позволяет во что-то поверить. Это придаст им ощущение…

— Смысла, — подсказал Майлс.

— Вот именно, милорд — смысла жизни.

— Кроме того, люди любят посплетничать, — с неприятным смешком добавил Хью. — Они слушают в пол-уха, а потом домысливают остальное.

— Вы позволите? — перебил их мужской голос.

Позади стоял Блант с подносом бокалов.

— Я не знал, что леди Элисса наняла нового дворецкого, — заметил доктор.

— И я не знал, — подхватил викарий.

— Вы — новый дворецкий? — спросил сэр Хью напрямик, подкрепившись глотком шампанского.

— Нет, сэр. Я не дворецкий. Я — Блант, — и с уважительным поклоном в сторону Майлса, он добавил: — Я служу у милорда маркиза.

Прошло несколько минут, прежде чем Майлсу удалось отозвать Бланта в сторону.

— Что это за маскарад?

Его камердинер бросил взгляд на свою рубашку с пышным воротником и старомодный черный костюм.

— Эта одежда принадлежала дворецкому.

— И где же сам дворецкий?

— Умер и похоронен. Как и один из лакеев, — приглушенно объяснил Блант. — Должно быть, милорд, вы заметили, что здесь недостает мужской прислуги.

Майлс на минуту задумался.

— Нет, до сих пор я этого не замечал.

Блант понизил голос.

— Аббатство Грейстоун по праву можно назвать женским монастырем.

— Я так и думал, — нахмурился Майлс.

— Вероятно, раньше оно и было им, милорд. Но вскоре превратилось в двойной орден.

— Двойной орден?

— Да, монахинь и монахов, милорд.

— Каким же образом тебе удалось это выяснить?

— У мисс Пиббл, милорд. Она — настоящий знаток истории этого аббатства. Во всяком случае, когда умер прежний дворецкий…

— И как же давно это случилось?

— Пять-шесть лет назад, милорд. Во всяком случае, граф и графиня так и не нашли ему замену. Они вышли из положения просто: прислуге прибавилось работы, но удалось обойтись без дворецкого.

— Поразительное решение, — Майлс бегло осмотрел своего слугу. — Но это не объясняет, что ты делаешь здесь, с подносом в руках, стоя посреди буколической росписи, сделанной итальянцем двести лет назад, и одетый в костюм давно умершего дворецкого.

— Нам не хватило слуг.

— Не хватило слуг? — удивился Майлс.

— Один из немногих оставшихся лакеев заболел лихорадкой. Леди Элисса и мисс Пиббл были в отчаянии.

— И ты вызвался помочь.

— Это было необходимо, милорд. В конце концов, сегодня вечером вам не нужна моя помощь.

Блант был прав.

— Если уж ты здесь, будь настороже, смотри в оба глаза и слушай в оба уха, — еле слышно пробормотал Майлс.